У картины Веласкеса
У входа в пещеру растет можжевельник.
Рядом - родник, пламенеют цветы бегоний.
В этой пещере живет апостол Лука-отшельник.
В гости к отшельнику пришел преподобный Антоний.
День клонится к вечеру. Двое ведут беседу,
постепенно сжимаясь, а тени их прибавляют в росте.
Ворон два хлеба приносит в клюве к обеду.
Один - для хозяина, второй - для пришедшего в гости.
О чем говорят - неизвестно, но догадаться нетрудно:
о страданиях Господа, залоге наших страданий.
Старость и смерть нас за горло берут, но
это лишь малая толика положенных испытаний.
Все это на фоне пейзажа - небо, земные просторы,
не хуже рая - река течет по ущелью,
вдали возвышаются покрытые зеленью горы,
а смерть никогда не бывает конечной целью.
И все же тело слабеет, а смерть набирает силу,
и жизнь готовится стать неизбежной утратой.
Два льва когтями роют старцу могилу,
ибо за сотню верст не сыскать человека с лопатой.
У входа в пещеру растет можжевельник.
Рядом - родник, пламенеют цветы бегоний.
В этой пещере живет апостол Лука-отшельник.
В гости к отшельнику пришел преподобный Антоний.
День клонится к вечеру. Двое ведут беседу,
постепенно сжимаясь, а тени их прибавляют в росте.
Ворон два хлеба приносит в клюве к обеду.
Один - для хозяина, второй - для пришедшего в гости.
О чем говорят - неизвестно, но догадаться нетрудно:
о страданиях Господа, залоге наших страданий.
Старость и смерть нас за горло берут, но
это лишь малая толика положенных испытаний.
Все это на фоне пейзажа - небо, земные просторы,
не хуже рая - река течет по ущелью,
вдали возвышаются покрытые зеленью горы,
а смерть никогда не бывает конечной целью.
И все же тело слабеет, а смерть набирает силу,
и жизнь готовится стать неизбежной утратой.
Два льва когтями роют старцу могилу,
ибо за сотню верст не сыскать человека с лопатой.