borkhers | verses

***

Она говорит:

Дедушка нас застал не то, чтобы на горячем,
мы уже остывали, но остыть не успели.
Мама часто меня учила - Зин, накормила гостя,
сразу же прибери, вымой посуду, отряхни и сложи скатерку.
То же самое относится и к постели.

Мама учила, а я так и не научилась.

Я укрылась в ванной, а Дима, как есть, остался.
Думаю, дед мой мужик суровый,
рубил колчаковцев, но сегодня
на такие подвиги не способен.

И разговор у них получился мирный.
Я-то слушала, стоя у двери, даже халат не надела.

Ты из Одессы? - это дед Димону. - Да, из Одессы.
-Ну, тогда ты на ней не женишься. Тут каждый камень Ленина знает.

Это он обо мне цитатой. Ну, положим,
речь о свадьбе не шла. Я тогда, как говорится,
наматывала километры. И намотала порядком.

- А я вот вернулся с базы. Я ведь участник
гражданской войны. Вот меня приглашают, пишут открытку,
приходите с закрытой кошелкой. И вот что они туда положили:
три апельсина, синюю курицу, две пачки гречки.
А корзинка должна быть закрытой, чтобы не видели люди,
чтоб они меня не разорвали за эту гречку...

Ну, раз такое дело, я выхожу, спокойно сажусь, вынимаю
апельсин, чищу, разнимаю на дольки,
дед на меня и не смотрит. Димона
мы поделили на части.
Мне понятно - член, а деду достались уши.
Вобщем, дед говорит, говорит, как будто молчал неделю.

- Я хочу дожить до восьмидесятого года.
Что улыбаешься? Думаешь жду коммунизма?
Я не такой дурак. Пусть перед смертью
мне покажут московскую Олимпиаду, потом помирать не страшно.

Еще бы не страшно! Он никогда не ложился в обкомовскую больницу,
говорил, что там старые большевики умирают,
он вероятно думал, что большевики бессмертны.

С Димоном мы еще встречались где-то два года.

Дед вскоре умер. Так что Олимпиаду, должно быть,
он смотрел с небес. Но и с Олимпиадой
не сложилось. Тогда началась заваруха в Афгане.

Диму взяли. А он был толстоват и неловок,
ну, убили его в первую же неделю.

А у меня все хорошо. И муженек сыскался,
а потом и второй. Дочку выдала замуж.
Квартира, машина, поездки, но утром
такая тоска ухватит за горло, что тошно.

Так что давай, наливай, и поехали, Варька!