borkhers | Утешение философией

Унылой и убогой чередой проходят передо мною цитаты – черным по белому в книгах, белым по красному – на плакатах и транспарантах. Мысленно вижу продолговатые гробики – картотеки с цитатами, и пальцы товарища Михаила Суслова, с ловкостью шулера выдергивающего нужную-ненужную карту из бесконечной крапленой идеологической колоды. Учение Маркса всесильно, потому что оно верно? Или верно, потому что всесильно? Или всесильно вовсе не учение Маркса, а тайная политическая полиция? Бог весть. Мир сусловско-черненковского мудрствования превращается в некий затерянный мир, в котором материя зачем-то доказывает сознанию свою первичность, общественно-экономические формации продолжают бесконечную чехарду, сменяя друг друга, а затем пытаются передать эстафету лидеру-коммунизму, который постоянно сияет на горизонте. И среди этого веселья в зарослях чертополоха сидит грустная горилла, бесконечно тренируя свою руку, в надежде таким образом исправить свои мозги и стать человеком. И бородатый Фридрих Энгельс внимательно наблюдает за этим процессом, подбадривая безумное животное своей «Диалектикой природы». Маркс не пускает Ленина в комнату, в которой заперлись базис и надстройка. В родильной палате лазарета капитализм бесконечно порождает социализм (или наоборот?). Повивальная бабка истории – революция покачивает головой, роды и начинаются и кончаются одновременно, и столько крови кругом, но ей не привыкать. Законы диалектики стоят перед Марксом на коленях и просят отпустить их обратно к Гегелю. И многое другое происходит в затерянном Эдеме марксистской философии, но никто не посылает туда экспедиций... А все потому, что в этой стране не найти ни надежды, ни утешения.

Впрочем, два пассажа могут все-таки быть использованы для утешения страдальцев. Например, жалуется старушка на то, что дешевые продукты исчезли из магазинов. А ты отвечаешь ей: «Ничего, болезная, зато материя не исчезла, исчез тот предел, до которого мы ее знаем!». «Не предел, а беспредел» – грустно говорит болезная и идет восвояси. А вот другая гражданка возмущается, говорит, что у нее в холодильнике ничего нет. А ты отвечаешь, что в мире тоже ничего нет, кроме движущейся материи. И женщина уходит, так и не услышав конца фразы «и движение это может осуществляться лишь в пространстве и времени по приказу вышестоящего начальства! Учтите, гражданка! В пространстве и времени!».