хм.. Если вы намекаете, на наркотики, то ерунда всё это. Особенно в отношении современной психоделики. Если раньше, в 19-20 веке многие поэты, чтобы достичь откровения слова, употребляли наркотики, при этом не зная пагубности привычки, ведь тогда не было рекламы о вреде наркотиков, - то, сейчас, эластичность и плотность русской мысли достигла языкового совершенства по части синтаксиса, то, именно современный синтаксис является основой современной психоделики и больше ничего. У вас, конечно, да и у многих современных публикующихся авторов, синтаксис не на должной высоте. Отсюда проколы и грубая работа в стихе. Согласитесь, что всё-таки образ пара от утюга, который старится и пропадает, - это грубоватый образ. А потому и психоделика здесь тоже неуклюжая. Если взять стихи поэтессы 70-х годов Галины Сергеевны Гампер, то психоделика у неё поизящней, чем у вас:
Художник Брейгель мудр и стар.
В нем есть спокойствие и сила.
В тот миг, когда тонул Икар,
Он все описывал, как было.
Вот чей-то почерневший кров.
Бредет слепец, наверно нищий.
И стережет пастух коров,
Облокотясь на кнутовище.
Лошадка еле-тянет плуг,
И пахарь стар, как будто вечен.
И горизонта полукруг
Скалистым берегом намечен.
Рыбак чему-то втайне рад,
И что-то женщину печалит.
Стоит на якоре фрегат
И, кажется, сейчас отчалит.
Порозовели облака,
Неясно, поздно или рано.
А здесь Икарова рука
Еще видна из океана.
Психоделичный переворот сознания заключён у Гемпер именно в последних строчках. Психоделику, не ведая и не подозревая о том, писал в прошлом веке Иннокентий Анненский в известном стихе, который цеплял чувствительные души читателей:
Среди миров, в мерцании светил Одной Звезды я повторяю имя... Не потому, чтоб я Ее любил, А потому, что я томлюсь с другими.
И если мне сомненье тяжело, Я у Нее одной ищу ответа, Не потому, что от Нее светло, А потому, что с Ней не надо света.
Вот эти две последние строчки у Анненского и есть психоделика. Или взять стихотворение у Рейна, где тоже в последних строчках применён приём психоделики, где простые, доступные строчки поэта о жизни, внезапно трансформируются в идею о ненужной свободе.
РЕЙН Жизнь прошла, и я тебя увидел в шелковой косынке у метро. Прежде - ненасытный погубитель, а теперь - уже совсем никто.
Все-таки узнала и признала, сели на бульварную скамью, ничего о прошлом не сказала и вину не вспомнила мою.
И когда в подземном переходе затерялся шелковый лоскут, я подумал о такой свободе, о которой песенки поют.
Как очевидно, поэты прошлого и некоторые современные поэты лишь приближались к психоделике. Сейчас психоделика поднимает и вспахивавает весь пласт синтаксиса русского языка, не ограничиваясь парой строк и, таким образом, делая весь текст многоплановым и многомерным.
![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif){kind=small}
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png)
timeasmymeasure
no subject
Date: 2008-09-16 01:30 pm (UTC)Если раньше, в 19-20 веке многие поэты, чтобы достичь откровения слова, употребляли наркотики, при этом не зная пагубности привычки, ведь тогда не было рекламы о вреде наркотиков, - то, сейчас, эластичность и плотность русской мысли достигла языкового совершенства по части синтаксиса, то, именно современный синтаксис является основой современной психоделики и больше ничего.
У вас, конечно, да и у многих современных публикующихся авторов, синтаксис не на должной высоте. Отсюда проколы и грубая работа в стихе.
Согласитесь, что всё-таки образ пара от утюга, который старится и пропадает, - это грубоватый образ. А потому и психоделика здесь тоже неуклюжая.
Если взять стихи поэтессы 70-х годов Галины Сергеевны Гампер, то психоделика у неё поизящней, чем у вас:
Художник Брейгель мудр и стар.
В нем есть спокойствие и сила.
В тот миг, когда тонул Икар,
Он все описывал, как было.
Вот чей-то почерневший кров.
Бредет слепец, наверно нищий.
И стережет пастух коров,
Облокотясь на кнутовище.
Лошадка еле-тянет плуг,
И пахарь стар, как будто вечен.
И горизонта полукруг
Скалистым берегом намечен.
Рыбак чему-то втайне рад,
И что-то женщину печалит.
Стоит на якоре фрегат
И, кажется, сейчас отчалит.
Порозовели облака,
Неясно, поздно или рано.
А здесь Икарова рука
Еще видна из океана.
Психоделичный переворот сознания заключён у Гемпер именно в последних строчках.
Психоделику, не ведая и не подозревая о том, писал в прошлом веке Иннокентий Анненский в известном стихе, который цеплял чувствительные души читателей:
Среди миров, в мерцании светил
Одной Звезды я повторяю имя...
Не потому, чтоб я Ее любил,
А потому, что я томлюсь с другими.
И если мне сомненье тяжело,
Я у Нее одной ищу ответа,
Не потому, что от Нее светло,
А потому, что с Ней не надо света.
Вот эти две последние строчки у Анненского и есть психоделика.
Или взять стихотворение у Рейна, где тоже в последних строчках применён приём психоделики, где простые, доступные строчки поэта о жизни, внезапно трансформируются в идею о ненужной свободе.
РЕЙН
Жизнь прошла, и я тебя увидел
в шелковой косынке у метро.
Прежде - ненасытный погубитель,
а теперь - уже совсем никто.
Все-таки узнала и признала,
сели на бульварную скамью,
ничего о прошлом не сказала
и вину не вспомнила мою.
И когда в подземном переходе
затерялся шелковый лоскут,
я подумал о такой свободе,
о которой песенки поют.
Как очевидно, поэты прошлого и некоторые современные поэты лишь приближались к психоделике. Сейчас психоделика поднимает и вспахивавает весь пласт синтаксиса русского языка, не ограничиваясь парой строк и, таким образом, делая весь текст многоплановым и многомерным.
(имхо)
no subject
Date: 2008-09-16 03:10 pm (UTC)no subject
Date: 2008-09-16 05:19 pm (UTC)Дело не в "воспитании", а просто хотелось поговорить о поэзии. А с кем ещё можно поговорить, как не с поэтом?