verses

[borkhers]

*** 

             Фима, ты – жертва гетто?

              Ты же был инвалид войны!

               Все равно, это было где-то

   в разломах другой страны.

  Какое жаркое лето!        

           

 

Утром ходят вдоль кромки воды,

считая шаги.

Вечером, сидя на набережной,

считают людей,

проходящих мимо,

чтоб не считать годы.

 

Они умеют считать,

в этом все дело.      

 

Они помнят счеты, помнят

ситцевые нарукавники,

настольную бумагу,

круглые кнопки, ластики,

отточенные карандаши.

 

 

Арифмометр с ручкой, как у шарманки

или у мясорубки, работал со звуком,

напоминающим лязг трамвая.

 

Они ездили на трамвае, еще том,

двадцать третьем маршруте,

по счастью, боже нас сохрани,

не в то утро, когда вагон

опрокинулся на повороте.

 

Погиб один человек.

Или все-таки два?

 

Щелкали счеты. Заполнялся журнал.

Составлялся годовой отчет.

 

Считать удовлетворительным,

принять к сведению,

против, воздержавшихся нет.

 

На работе щелкали счеты,

но уже был номер в компьютере.

 

Перед отъездом

исключали из партии,

неприятно, но не смертельно.

 

Считали дни до получки,

считали месяцы до вызова

на интервью в посольство,

никогда не думали,

что это проходит жизнь.

 

Никогда не думали.

Если хотели сказать

«я так думаю»,

говорили «я так считаю».

 

 

Считают собак, которых

проводят мимо скамейки,

красивых, визгливых собак,

а это проходит жизнь.

 

Они умеют считать.

В этом все дело.

Comments

[vitaly-kaplan.livejournal.com]

Очень грустно - но грустно именно на первый взгляд. На самом деле это не грусть, а мгновенное понимание:
а) конечности земного бытия
б) неправильности, ненормальности бытия, лишённого высших измерений.
Вот сумма этих двух пониманий и воспринимается как грусть. На самом же деле это, я бы сказал, некий духовный импульс. Поднимающий над плоскостью. Правда, тяжёл человек. Одним стихотворением не поднимешь, снова шлёпается туда, где всё расчерчено меж двух осей: времени и быта.

[borkhers.livejournal.com]

Spasibo, Vitalii. Vse tak i est.