verses

[borkhers]

***

колеса в два ребеночных человеческих трехлетних росточка
гора металла пыхтенье красная звезда на черной морде
кривошипно шатунный механизм конечная станция в точке
А или О встречающие в плащах по тогдашней моде

конические шляпки с вуалью кожаные сумки щелкающие застежки
букетики зябких подснежников иногда мимозы реже фиалок
ты думаешь ты большой но тебя еще кормят из ложки
раз два три сопли утри ты по-настоящему жалок

страшнее всего гудок взлетающий белым паром
так отмечает прибытие механизм пронумерованный белым
там в железном внутри черти машинист с кочегаром
рычаги и лопата заняты непонятным ужасным делом

все это пока еще движется но уже замедляет движенье
грузчик в фартухе с бляхой катит тележку вдоль по перрону
гудок неизбежен уши заткнуть растет напряженье
ну чего ты боишься малыш я тебя не съем я тебя не трону

Comments

[t-s-kot.livejournal.com]

Да, ожидание было страшнее. Впрочем, оно всегда страшнее.
А последний паровоз я в 1982 году видел работающим в Карелии.
Тащил пассажирские вагоны, делал своё дело.

Красивые они, всё же.

[borkhers.livejournal.com]

я уже не помню когда видел работающий. А стоящие на приколе в шестидесятые видел повсеместно... И позднее - тоже. Их постигла судьба пишущих машинок - еще хоть куда, а уже никому не нужны...

[t-s-kot.livejournal.com]

У них судьба, всё же, лучше.
Их законсервировали, держат в самзке, следят за металлом и ухаживают.
Я их в резных местах видел и вижу.
Вот, например, на станции Горький-Сортировочный целый парк стоит.
Недавно ездили - хотели сфотографировать (там можно - музей), но времени не было.
В Александрове парк, в Скуратово (где-то фотка у меня даже есть на паровозе).