Перевод из Сергея Жадана
Sep. 16th, 2009 05:54 pm***
Когда поезд в конце концов въехал в предгорья,
погруженные в сон долины за собою отмеря,
когда в черных снегах, как от усталости или горя,
засыпали деревья, птицы и звери,
и когда выходили ночные прохожие
на горячий свет, словно на запах,
им светили русла рек - глубины порожние,
и огни зеленые на горных вокзалах.
Проводник разобрать пытался последние вести на свете,
застегнув железнодорожную куртку - слегка маловата,
когда дети машинистов и стрелочников, спящие дети,
намывали во сне печали тяжелое злато.
Магазины-лавочки, частные домостроения,
замолкали, словно патефоны трофейные,
и в гулких тоннелях замедляли слегка движение
неприкаянные литерные и купейные.
И грустные юные пассажирки без определенных
занятий и устоявшихся твердых привычек,
считали, сбиваясь со счета, мосты и названия населенных
пунктов, в теплых свитерах и вязанных рукавичках.
Вынимали из рюкзаков горькие наливки
и глотали дым устами своими,
и ночных разговоров ломкие урывки
нависали над ними, плыли над ними.
А одна доставала в дыму, что поднимался, густея,
словари с безнадежными комментариями, возилась со словарями,
листала их до тех пор, пока тяжестью всею
поезд не остановился под вокзальными фонарями,
и читала подружке нестерпимое что-то,
что-то сжимавшее пересохшее горло,
когда заыпала подружка - переходила на шепот,
когда просыпалась подружка - читала громко.
И словарное, снова звук обретшее, слово
засыпало и цепенело, образовывало сгусток,
и качалось в умиренной крови,
как водоросли в холодных руслах.
Когда поезд в конце концов въехал в предгорья,
погруженные в сон долины за собою отмеря,
когда в черных снегах, как от усталости или горя,
засыпали деревья, птицы и звери,
и когда выходили ночные прохожие
на горячий свет, словно на запах,
им светили русла рек - глубины порожние,
и огни зеленые на горных вокзалах.
Проводник разобрать пытался последние вести на свете,
застегнув железнодорожную куртку - слегка маловата,
когда дети машинистов и стрелочников, спящие дети,
намывали во сне печали тяжелое злато.
Магазины-лавочки, частные домостроения,
замолкали, словно патефоны трофейные,
и в гулких тоннелях замедляли слегка движение
неприкаянные литерные и купейные.
И грустные юные пассажирки без определенных
занятий и устоявшихся твердых привычек,
считали, сбиваясь со счета, мосты и названия населенных
пунктов, в теплых свитерах и вязанных рукавичках.
Вынимали из рюкзаков горькие наливки
и глотали дым устами своими,
и ночных разговоров ломкие урывки
нависали над ними, плыли над ними.
А одна доставала в дыму, что поднимался, густея,
словари с безнадежными комментариями, возилась со словарями,
листала их до тех пор, пока тяжестью всею
поезд не остановился под вокзальными фонарями,
и читала подружке нестерпимое что-то,
что-то сжимавшее пересохшее горло,
когда заыпала подружка - переходила на шепот,
когда просыпалась подружка - читала громко.
И словарное, снова звук обретшее, слово
засыпало и цепенело, образовывало сгусток,
и качалось в умиренной крови,
как водоросли в холодных руслах.
no subject
Date: 2009-09-16 04:29 pm (UTC)горло - громко
слово - крови...
Отлично, невроку, рифмует этот Жадан. Каждому бы так. Передайте ему мои поздравленьица :)
no subject
Date: 2009-09-16 05:03 pm (UTC)no subject
Date: 2009-09-16 05:08 pm (UTC)Даже, пожалуй, невозможно.
Не зная языка оригинала, хорошему русскому тексту веришь на слово.
Ну, а стихов, где рифмуется невтерпно - про себе - я, вероятно, просто бы читать не стал. У меня по-ленты состоит из подобного, только на русском...
no subject
Date: 2009-09-16 05:41 pm (UTC)Коли потяг нарешті в’їхав у гори,
залишивши позаду сонні долини,
коли в чорних снігах від тяжкої змори
засинали дерева, птахи і тварини,
і коли вибрідали нічні подорожні
на гаряче світло, ніби на запах,
і світили їм річищ глибини порожні
і зелені вогні по гірських вокзалах,
і кондуктор вслухався в останні вісті,
одягнувши стару залізничну куртку,
коли діти колійників і машиністів
уві сні намивали золото смутку,
торгівельні контори й приватні оселі
замовкали, мов патефони трофейні,
і прокочувались крізь лункі тунелі
неприкаяні літерні і купейні.
І сумні пасажирки юного віку,
невідомих занять і непевних звичок
рахували мости, збиваючись з ліку,
в теплих светрах і в’язаних рукавичках.
Витягали з торби гіркі наливки,
і ковтали дими устами самими,
і нічної розмови ламкі уривки
нависали над ними, пливли над ними.
І одна діставала в диму, що здійнявся,
словники з безнадійними коментарями,
і гортала їх, доки потяг спинявся
під станційними тихими ліхтарями,
і читала подружці щось нестерпне,
щось, від чого сухо стискало горло,
і коли та спала – читала про себе,
а коли прокидалась – читала уголос.
І слова - промовлені, словникові
западали в сон непомітно й загусло,
і гойдалися в заспокоєній крові,
наче водорості в холодних руслах.
no subject
Date: 2009-09-16 06:04 pm (UTC)1) "і кондуктор вслухався в останні вісті" - кондуктор просто слушает последние известия (по радио, вспомните: передайем останнi вiстi), а у Вас какие-то апокалиптические "последние вести на свете".
2) "і коли та спала – читала про себе" - значит: читала молча, без всякого шёпота, который отчего-то появляется у Вас.
3) устами самими не = устами своими.
4) умиренная кровь не совсем то, что "заспокоєна". Есть хорошее слово "успокоенная", отчего им не воспользоваться?
Ваш Сёмочка.
no subject
Date: 2009-09-16 06:07 pm (UTC)no subject
Date: 2009-09-16 05:06 pm (UTC)Даже не знаю, чей перевод мне нравится больше. Наверное, оба! Я жадная! :)
no subject
Date: 2009-09-16 06:08 pm (UTC)no subject
Date: 2009-09-16 06:07 pm (UTC)Русский язык, конечно, удлинил строку. Заменяя одно слова двумя - увы - теряешь в смысловых обертонах, и несколько теряется распевность. Но, скорее всего, это потери неизбежные.
Перевод на который дана выше ссылка мне понравился меньше, он несколько лирично-вяловат. Но это только мое мнение, разумеется.
no subject
Date: 2009-09-16 06:08 pm (UTC)no subject
Date: 2009-09-16 07:16 pm (UTC)no subject
Date: 2009-09-17 05:47 am (UTC)no subject
Date: 2009-09-17 12:33 am (UTC)no subject
Date: 2009-09-17 04:45 am (UTC)