verses

[borkhers]

***

Обнимаешь ствол дерева, как ногу матери в те года,
видя огромное тело, сужающееся к голове.
а все еще хочется стать меньше, чем был тогда,
например, зеленым кузнечиком в рыжей траве,

на камне прогретом - ящеркою с раздвоенным язычком,
или крабом, неторопливо продвигающимся по дну,
или - почти никем, просто лежать ничком,
воображая вышнюю немыслимую страну.

У Царя нет слуг, есть только дети, да Он и сам
недалеко ушел - Младенец, смеющийся поутру,
Вот, бежит навстречу Матери по светлеющим небесам,
обнимает ногу Её, прижимаясь щекой к бедру.

Comments

[ligrin.livejournal.com]

"Он шёл на Одессу, он вышел к Херсону"... Второй раз сплелось, когда посетил оба города в несознательном возрасте – ничего не помню, но названия остались.
...О дёсны пляжей с редкозубьем пирсов перетираемое волнами время. Чёрное море – любимое с раннего детства, и всякие средиземные его так и не потеснили. А Одесса всю жизнь была притягивающим мифом где-то между Харьковом и Троей, и реальное знакомство в 1989 году образу не повредило.
Может, поэтому четырёхстопный ямб "Борис Херсонский из Одессы" лёг на душу ещё до стихов – за стихи-то не раз уже благодарил и надеюсь благодарить и дальше. Эти – сегодняшние – сразу вошли в круг любимых. Спасибо за всё, и хай Вам щастить!

[borkhers.livejournal.com]

Спасибо, Гриша!