verses

[borkhers]

***

Шуба из цигейки, шарфик вокруг шейки,
квелое отродье еврейской семейки.
Хилые ножки едва переставляет,
уходит не дальше, чем мама позволяет.

Он моргает, шмыгает - дурные привычки
На тесемке - вязаные рукавички.
Круглые очки, выпуклые стекла.
Будет жить недолго, неизвестно - сколько.

Что земные годы? Сосчитай по пальцам,
а потом - на облако, небесным скитальцем.
Ангелочки смотрят из мутных оболочек.
Летит бомбардировщик, в нем советский летчик.

Круглые наушники в кожаном шлеме,
в них пищат тире и точки - наши позывные.
Летчик машет рукою мальчику Шлёме,
на землю бросает заряды взрывные.

Хорошие новости - наши наступают.
Город отобьют через две недели.
А там и - весна, облака растают,
жарко в шубке-овчинке, зря ее надели.

Comments

[banshur69.livejournal.com]

Очень забавно показалось. Этот мальчик в толстых очках переживет и войну, и всех более крепких самостоятельных мальчиков. Ему дано самое главное - ясное сознание. Он же понимает, что никуда не годен, поэтому будет искать свою дорогу в стороне от большой жизни. И спасется, и выживет. Недавно я поздравлял такого мальчика с 87-й годовщиной. Он, конечно, нервный, плохо видит, шмыгает носом, ходит вприпрыжку. Но - и Гися у него жива-здорова ("ах, Гися снова простудилась" - это я слышу от него уже больше двадцати лет), и в музее без него жизни нет.

[borkhers.livejournal.com]

Ну что же, у Вас - счастливый конец. Но ситуация иная. Вашему реальному герою сейчас 77. Значит он, как и мой отец (ему 86 с половиной) был подростком, когда началась война, а в 42м мог (как мой папа) пойти на фронт. Этому мальчику лет пять и он находится на оккупированной территории (ее бомбят советские самолеты).

Шансов у мальчика нет.