borkhers | Из архива

***

Десять философов в тогах гуляют среди олив,
один размахивает руками, без умолку говорит.
В том и беда, что страшно погибнуть, не утолив
жажду познания. Вот, опять поворот
к Тибру, спускается вниз тропа.
Солнце дробится в воде. Кружит хоровод харит.
Чумной старик улыбается во весь рот.
В городе громоздится бессмысленная толпа,
ее называют народ.

В том и беда, что хозяин вещей подчиняется им,
что рабовладелец - раб своего раба.
Скалит волчьи зубы волчицей вскормленный Рим.
Что знает горбун о тяжести и уродстве горба?
Что знаем мы о словах, которые говорим
о вещах, которых не знаем? Не кончится дело добром.
Все повторяется. Каждый - неповторим.
Сравненья хромают. Человеческий разум хром.
Зрячий обычно незрим.

Каждый грек перечислит четыре вида причин:
материя, вечная форма, движение, цель.
Каждый римлянин знает, что доблесть мужчин
не в словах, а в том, что он загоняет в щель,
в детородную - детородный. В казарме - солдатский храп.
Похоть и ненависть выходят из берегов.
Каждый знает, что первый из всех богов
это старый Приап.

На арене цирка когтями дерет медведь
проштрафившегося чиновника. Сливаются крик и рев.
Вот и ребра видны. Лучше уже смотреть
на ужасную казнь, чем думать о движеньи миров,
говорить часами, ни слова не разбирать,
вскрыть вены и в ванне медленно умирать.
Для погребальных костров не хватает дров.
Вечный огонь согревает вечную тьму.
Прощаясь с почившим, бодро скажи ему:
Радуйся! Будь здоров!
(июнь, 2008)