verses

[borkhers]

***

Почти высохшее тело мужчины,
до подбородка накрытое
рыжим верблюжьим одеялом
с черными полосами по краю,
поверх нечистой простыни,
угол которой спускается
до дощатого карминного пола.

*
В комнате запах больницы.

*
Огромная женщина
в черном китайском халате
с вышитым золотым драконом,
стоя над изголовьем -
молится? причитает?

*
Господи, как я устала,
Господи, как я устала!
Когда этот человек меня покинет?
Когда наконец он меня покинет?

*
Мужчина шепчет, не открывая глаз:
Лишь бы Бог тебя не оставил.

*
Женщина отвечает, не глядя:
Бог покинул меня, Он меня оставил,
оставил с тобою, на эти долгие годы!

*
Мужчина не открывает глаз.
Теперь он шепчет иное:
Боже, что скажут люди?
Боже, что скажут люди?

*
Часы бьют девять. Щелкает выключатель.
На черно-белом экране
мужчина в галстуке и пиджаке,
женщина с высокой прической,
сейчас мы услышим новости,
сейчас мы услышим.

*
Но что-то случилось со звуком.
Рты открываются настежь,
но слышно совсем другое:

Боже, что скажут люди?
Боже, как я устала!

Comments

Псалмы Борисовы

[cambala.livejournal.com]

«Семейный архив» Бориса Херсонского читается, словно книга Судеб. У него есть книги и с другими названиями — но я, как дурочка городская, все время возвращаюсь к «Семейному архиву». Конечно, правильно про Херсонского сказали: «Обойдемся без эпитета «одесский» в приложении к «поэт». Правильно — если учитывать масштаб дара. Но в собрании трагических историй — а всякая завершенная история жизни в его изложении трагична — всегда присутствует определенная география, архитектура, квартира, лестница. Воздух (запах больницы), место. Даже местечко. Почему не Одесса?
Его поэзия всемирна — в том смысле, что эта интонация сдержанного плача относится к каждому из нас. Но она не надмирна — а именно что «вмирна». О жизни на миру — убогой, жалкой, достойной сочувствия (человек — как никак). О смерти на миру — и ох, не красной.
«Семейный архив»… Библия тоже — такой архив. Частные истории. Про меня тоже.
Псалмы Борисовы. Интонация медитативной, очень личностной молитвы. Я когда читаю — раскачиваюсь.
Прозрачность каждого отдельного стихотворения — и необыкновенная густота книг.
Там — и тогда, здесь — и сейчас.
Знание начал — и пророчество конца.
«Странно, что Свет сияет во тьме, и тьма
Не одолела его покуда…».

это я для "Воздуха".
неуклюже, конечно, но - воть.

Re: Псалмы Борисовы

[borkhers.livejournal.com]

Спасибо, Наташенька! По-моему, насчет "всемирности" это некое преувеличение, но какой же поэтический текст без гиперболы!Мы все здесь за тобой скучаем:я с Люсей, Сонечка, вероятно, Олег тоже. Выводы делай сама.