![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
borkhers1. Как соотносится в Вашем творчестве сочинение своего и перевод чужого? Насколько это одно занятие — или разные, насколько совпадают используемые навыки и насколько различаются, насколько рядом для Вас получающиеся русские тексты? Насколько переводное творчество и оригинальное помогают/мешают друг другу?
Для меня переводы — столь же увлекательное дело, как и сочинение собственных стихов. Переводческая активность у меня приступообразна: я открываю для себя поэта, и уже процесс прочтения текста на ином языке содержит в себе зачатки перевода, поскольку я изначально осмысливаю текст зарубежного автора в рамках структуры русского языка и контекста именно русской поэзии. При этом, как я понимаю, могут исчезать или подменяться оригинальные аллюзии автора, намёки на структуру известных строф, написанных на языке оригинала. Так произошло у меня при переводе стихов Звиада Ратиани, которые отсылают к структуре строфы Шота Руставели, именно — к структуре, а не содержанию текста. Это непереводимо, конечно, но можно заместить намёком на структуры «Слова о полку Игореве». Переводы всегда мне в помощь. Они помогают преодолеть инерционность собственного творчества, учат новым техническим приёмам, иногда просто открывают иной мир. Иногда они становятся продолжением личной дружбы, и это — прекрасно. А вот применения собственных наработок при переводе, насколько могу, стараюсь избегать, не хочу писать свои стихи на темы оригинала.
2. Те поэты, которым Вы решаетесь предоставить свой голос для высказывания по-русски, — кто они? Выбираете ли Вы тех, кто на Вас чем-то похож (поэтикой ли, свойствами личности, встающей из-за текста) — или, наоборот, совершенно других; тех, кто удачно впишется в контекст русской поэзии — или, напротив, далеко от него отстоящих и совершенно неожиданных? Что, на Ваш взгляд, вносит в пространство русского стиха и русской культуры та зарубежная поэзия, которая переведена Вами?
Странно, но для меня имеет значение только личный интерес к текстам зарубежных поэтов, увлечение ими и даже влюблённость в них. Я совершенно не думаю, будут ли мои переводы хоть чем-то полезны русскому читателю. Единственное оправдание этого эгоизма в том, что и сам я искушённый читатель русской поэзии и резонанс в моём сердце чего-то стоит. Но думаю, что реагирую всё же на близость, а не на противоположность. В начале девяностых я переводил псалмы Давида, стараясь сохранять структуру оригинального текста с его параллелизмами, рефренами, внутренним ритмом. Эти переводы были изданы и благополучно забыты, думаю. Но именно они открыли для меня то, что я называю «библейским верлибром», которым написан «Семейный архив» и многие стихи из других книг. Что внесли в русскую поэзию и внесли ли вообще мои переводы? Рано и не мне говорить. Пока мечтаю сделать книжку избранных переводов, такое получится лоскутное одеяло.
3. Что из переведённого Вами представляется Вам наиболее существенным? А самым любимым? Что Вам хотелось бы перевести в дальнейшем?
Наиболее существенны всё же переводы библейской поэзии. Сейчас, по принципу «самый новый — самый лучший», люблю переводы Звиада Ратиани (их только-только опубликовал журнал «Шо»),. Но правильнее сказать, что люблю я всё же его стихи, а не свои переводы.
С энтузиазмом жду выхода книжки Сергея Жадана, в которой довольно много моих переводов. Сейчас я медленно редактирую, а по сути переписываю заново, переводы Псалтири. Мечтаю завершить перевод «Дхаммапады», начало которого очень одобрил Григорий Кружков. И кто знает, что дальше и осталось ли время?
Для меня переводы — столь же увлекательное дело, как и сочинение собственных стихов. Переводческая активность у меня приступообразна: я открываю для себя поэта, и уже процесс прочтения текста на ином языке содержит в себе зачатки перевода, поскольку я изначально осмысливаю текст зарубежного автора в рамках структуры русского языка и контекста именно русской поэзии. При этом, как я понимаю, могут исчезать или подменяться оригинальные аллюзии автора, намёки на структуру известных строф, написанных на языке оригинала. Так произошло у меня при переводе стихов Звиада Ратиани, которые отсылают к структуре строфы Шота Руставели, именно — к структуре, а не содержанию текста. Это непереводимо, конечно, но можно заместить намёком на структуры «Слова о полку Игореве». Переводы всегда мне в помощь. Они помогают преодолеть инерционность собственного творчества, учат новым техническим приёмам, иногда просто открывают иной мир. Иногда они становятся продолжением личной дружбы, и это — прекрасно. А вот применения собственных наработок при переводе, насколько могу, стараюсь избегать, не хочу писать свои стихи на темы оригинала.
2. Те поэты, которым Вы решаетесь предоставить свой голос для высказывания по-русски, — кто они? Выбираете ли Вы тех, кто на Вас чем-то похож (поэтикой ли, свойствами личности, встающей из-за текста) — или, наоборот, совершенно других; тех, кто удачно впишется в контекст русской поэзии — или, напротив, далеко от него отстоящих и совершенно неожиданных? Что, на Ваш взгляд, вносит в пространство русского стиха и русской культуры та зарубежная поэзия, которая переведена Вами?
Странно, но для меня имеет значение только личный интерес к текстам зарубежных поэтов, увлечение ими и даже влюблённость в них. Я совершенно не думаю, будут ли мои переводы хоть чем-то полезны русскому читателю. Единственное оправдание этого эгоизма в том, что и сам я искушённый читатель русской поэзии и резонанс в моём сердце чего-то стоит. Но думаю, что реагирую всё же на близость, а не на противоположность. В начале девяностых я переводил псалмы Давида, стараясь сохранять структуру оригинального текста с его параллелизмами, рефренами, внутренним ритмом. Эти переводы были изданы и благополучно забыты, думаю. Но именно они открыли для меня то, что я называю «библейским верлибром», которым написан «Семейный архив» и многие стихи из других книг. Что внесли в русскую поэзию и внесли ли вообще мои переводы? Рано и не мне говорить. Пока мечтаю сделать книжку избранных переводов, такое получится лоскутное одеяло.
3. Что из переведённого Вами представляется Вам наиболее существенным? А самым любимым? Что Вам хотелось бы перевести в дальнейшем?
Наиболее существенны всё же переводы библейской поэзии. Сейчас, по принципу «самый новый — самый лучший», люблю переводы Звиада Ратиани (их только-только опубликовал журнал «Шо»),. Но правильнее сказать, что люблю я всё же его стихи, а не свои переводы.
С энтузиазмом жду выхода книжки Сергея Жадана, в которой довольно много моих переводов. Сейчас я медленно редактирую, а по сути переписываю заново, переводы Псалтири. Мечтаю завершить перевод «Дхаммапады», начало которого очень одобрил Григорий Кружков. И кто знает, что дальше и осталось ли время?
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2011-12-03 03:56 pm (UTC)А можно Вам стишок показать? Скажите что-нибудь?
http://al-ta-hd.livejournal.com/166444.html#cutid1
no subject
Date: 2011-12-03 04:24 pm (UTC)no subject
Date: 2011-12-03 05:05 pm (UTC)no subject
Date: 2011-12-03 05:16 pm (UTC)no subject
Date: 2011-12-03 04:52 pm (UTC)Жадана почитаю...ох, невежество моё провинциальное...
А в сети есть ваш перевод Псалтири или Теhилим?
no subject
Date: 2011-12-03 05:18 pm (UTC)no subject
Date: 2011-12-03 07:35 pm (UTC)А я вот еще в Вики ссылку нашла.
no subject
Date: 2011-12-03 07:36 pm (UTC)no subject
Date: 2011-12-03 06:21 pm (UTC)1. вместо сочетания -поэтический перевод, надо бы -перевод поэзии. Иначе существуют не поэтические переводы,а халтурные.
или прозой.
2. Я бы не очень доверял мнению Г.М. Кружкова.Учитывая его собственное творчество и критерии одобрения.
no subject
Date: 2011-12-03 06:45 pm (UTC)no subject
Date: 2011-12-03 07:03 pm (UTC)Слишком далеко отходит. Как поэт, он намного слабее тех, кого переводит, подменяя своим. Удач у него очень мало, и те в области вроде Снарка..не говоря уже о последнем сборнике Донна , где под одной обложкой он сам ,как основной переводчик, перевирая Донна безбожно, но и при участии переводчика аналогичного, В.Топорова. ( надеюсь , что не в следствие дружеских связей) Я тщательно изучил образцы творчества Григория Михайловича и, увы, это типичные фальсификации. Как и работы его семинара по Блейку , к примеру.( см мои труды по Фросту или о странных сближениях в Странной Иностранной Литературе) Достаточно перелистать мой Блог, слишком много ссылок надо делать)
no subject
Date: 2011-12-03 07:30 pm (UTC)no subject
Date: 2011-12-03 07:41 pm (UTC)Мне кажется ,что свое мнение я доказал более или менее убедительно.
Мнение определяется вкусом, вкус опредляется культурой. Культура вполне описуема. По русски это не самый лучший критерий. перевод должен "звучать" по русски, но мысли там должны быть западные.
ну вот хотя бы..
Date: 2011-12-03 10:49 pm (UTC)http://alsit25.livejournal.com/10513.html
Re: ну вот хотя бы..
Date: 2011-12-04 08:08 am (UTC)