borkhers | Записки психиатра

*

О парторге больницы, Л.Г. - разговор особый. Чувствую некоторую неловкость, рассказав о ее наивности и неискушенности в сексуальных делах, выявившейся на заседании экспертной судебной комиссии. Л.Г. принадлежала к поколению, быт которого мог бы ужаснуть современного человека: в одной комнате престарелая бабушка, ее дочь и муж, трое внуков. Комната в коммунальной квартире, со всеми удобствами, как мы шутили, во дворе. При этом вообще трудно было понять, как дети появились на свет. Мытье - раз в неделю в бане после двухчасового стояния (а потом сидения) в очереди. Что имеется в виду? Вся очередь в помещении бани не умещалась, поэтому сначала стояли в очереди перед помещением помывочного учреждения, потом, дождавшись, сидели в коридоре. Один человек вышел из предбанника, другой вошел. Женщины Советского Союза отличались большей чистоплотностью - их очередь двигалась гораздо медленнее.

*
Впрочем, мы ведь не о банях и не о квартирном вопросе. Парторг больницы Л.Г. внешне была весьма своеобразна. Она напоминала постаревшую сказочную Лису Алису, сходство добавлял лисий воротник на зимнем пальто и окрашенные в огненно-рыжий цвет волосы кудряшками, Своеобразной была и ее речь, не всегда связная и всегда - ускоренная...
*
Ее преданность делу Ленина не знала границ. Ленинский субботник был праздником души. При всем этом она была толковым психиатром и совершенно честным человеком. У нее "лечилось" несколько диссидентов по определению суда ( принудительное лечение в больнице общего типа), и никто не получил ни единой таблетки. Через ее отделение прошел мой друг Вячеслав Игрунов. Там же находился и упомянутый мною мятежный капитан Морозов. Им в отделении создавались исключительные условия. Для примера - "трудотерапия" Вячека состояла в пребывании в больничной библиотеке. Если учесть, что Игрунов имел подпольную кличку "библиотекарь", там ему было самое место.

Кстати, Вячек именно там, в библиотеке и встретил свою будущую жену.
*
Парторг была категорически против моего приема на работу. О связях нового сотрудника с Игруновым ей было известно. Но завмед и старший врач больницы (главный в то время был смертельно болен) уговорили ее и немедленно направили меня работать именно в отделение Л.Г. , для того, чтобы она изменила свое негативное отношение. И она не только изменила отношение ко мне, но и разговаривала на рискованные темы. Я был просто поражен, когда она сказала мне, что голодомор действительно имел место (а то мы не знали!) и она отлично помнит это ужасное время. Кто-то из ее родни был репрессирован при Сталине. И тем не менее она "верила в идею". Верила - и баста. Она была "дочерью" Двадцатого, антисталинского съезда. М.б. ей представлялось возрождение Партии в виде рождения Венеры Ботичелли - кто знает?

*
Однажды новый главный врач вместе с Л.Г в присутствии моего друга решили (цитирую дословно) "приманить Херсонского партией". Это было совершенно неразумно. Я отказался наотрез. Тандем главный-парторг был синхронно шокирован. Каковы причины? Я ответил так. Коммунистом может быть тот, кто разделяет программу партии и подчиняется ее уставу. А в программе написано, что с 1980 года у нас будет построена материально-техническая база коммунизма. До 1980 остается два года и я не верю, что строители коммунизма успеют. Главный сказал: "А я думал, Вы взрослый, серьезный человек! Не обращайте внимание на мелочи". Тогда я рассказал об уничтожении мною собственных комсомольских документов. В ту минуту я был готов подписать заявление об увольнении. Но этого не потребовалось. То есть потребовалось, но гораздо позднее. Л.Г. не изменила своего благожелательного отношения ко мне даже после моего "провала", о котором речь впереди.

*
В последний раз я видел ее уже через несколько лет после ухода из больницы, в страшную пору начала девяностых. Мы встретились на улице. Л.Г. обняла меня (вот чего уж не ждал!) и сказала, что теперь понимает, что мы с Сергеем были правы. Я ответил, что как раз теперь я в этом не уверен...

*
Вскоре я узнал, что Л.Г. умерла.