Продолжение Рождественского цикла.
Jan. 6th, 2007 08:48 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
borkhers* * *
Запиши в тетрадку
цифры по порядку.
Я говорю: семью семь.
Семью семь — возвещаем всем,
шестью шесть — Благая весть,
пятью пять — снизошла благодать,
четырежды четыре — Спасенье в мире,
трижды три — в небеса посмотри,
дважды два — Звезда Рождества,
единожды Един
Иисус, Божий Сын,
в Вифлееме Он рожден!
* * *
И посудите сами: каково
великому тирану знать, что где-то
родился новый Царь его страны?
Естественная мысль — убить Его,
тем более что собственные дети
недавно справедливо казнены.
Бедняги посягнули на престол
тем, что родились. Рождество, рожденье,
движенье, рост живого — не по нем.
Он приглашает мудрецов за стол.
Рабыни расставляют угощенье.
В ночном дворце светло. Не так, как днем.
Свет факелов неровен и багров.
И этим он сродни реальной власти.
Как повезет: обжечься или сжечь?
Грустят волхвы — разносчики даров.
Лишь сдержанно похваливают сласти.
Но — боги! — как уклончива их речь!
Нет никаких деталей. Где, когда?
Куда послать солдат? Какое имя
принес Младенец в этот страшный мир?
............................................................
Среди вселенской пустоты Звезда
плывет над нами, как тогда — над ними.
Царь Ирод приглашает нас на пир.
* * *
Запиши в тетрадку
цифры по порядку.
Я говорю: восемью восемь.
Восемью восемь — хвалу возносим,
семью семь — возвещаем всем,
шестью шесть — Благая весть,
пятью пять — снизошла благодать,
четырежды четыре — Спасенье в мире,
трижды три — в небеса посмотри,
дважды два — Звезда Рождества,
единожды Един
Иисус, Божий Сын,
в Вифлееме Он рожден!
* * *
Мимо Вифлеема едет поезд.
десять тысяч верст — подать рукой.
Затянув узорный шитый пояс,
по вагону царь идет с клюкой
и цветным фонариком бумажным
в пиджаке заношенном, домашнем.
Легкая, прозрачная корона
на челе больного мудреца.
В коридоре общего вагона,
где ступни на уровне лица
с верхних полок, мимо храпа спящих
мертвым сном, бухих, ненастоящих.
Мимо бестолковых разговоров,
мимо душ, открывшихся на миг...
средь российских, каторжных просторов,
ничему не внемля, напрямик
едет поезд. Тарахтят колеса.
Стражники застыли вдоль откоса.
Снег летит — на бронзовые шлемы,
на плащи с подбоем. На мечи
римские. Сейчас до Вифлеема
десять тысяч верст. Сейчас кричи
не кричи — никто не отзовется.
даже эхо. Спящий не проснется.
Было две Империи. С одною
я знаком по книгам. Во второй
жил согнувшись, молча, стороною
обходя дома, где пир горой.
В поезде, рождественскою ночью
обе их увидел я воочью.
И безумный старец, проходящий
по вагону, и легионер
за окном, и серафим парящий
в темном небе — лишь обломки вер
прежних лет, в которых разуверясь,
целый мир гуртом впадает в ересь.
Спи, Младенец! Ты спеленут туго.
Не умеешь улыбаться. Взгляд
Твой блуждает. Здесь, в России, вьюга
заметает все на новый лад.
Стук колес — навязчивая тема.
Мимо храма. Мимо Вифлеема.
Запиши в тетрадку
цифры по порядку.
Я говорю: семью семь.
Семью семь — возвещаем всем,
шестью шесть — Благая весть,
пятью пять — снизошла благодать,
четырежды четыре — Спасенье в мире,
трижды три — в небеса посмотри,
дважды два — Звезда Рождества,
единожды Един
Иисус, Божий Сын,
в Вифлееме Он рожден!
* * *
И посудите сами: каково
великому тирану знать, что где-то
родился новый Царь его страны?
Естественная мысль — убить Его,
тем более что собственные дети
недавно справедливо казнены.
Бедняги посягнули на престол
тем, что родились. Рождество, рожденье,
движенье, рост живого — не по нем.
Он приглашает мудрецов за стол.
Рабыни расставляют угощенье.
В ночном дворце светло. Не так, как днем.
Свет факелов неровен и багров.
И этим он сродни реальной власти.
Как повезет: обжечься или сжечь?
Грустят волхвы — разносчики даров.
Лишь сдержанно похваливают сласти.
Но — боги! — как уклончива их речь!
Нет никаких деталей. Где, когда?
Куда послать солдат? Какое имя
принес Младенец в этот страшный мир?
............................................................
Среди вселенской пустоты Звезда
плывет над нами, как тогда — над ними.
Царь Ирод приглашает нас на пир.
* * *
Запиши в тетрадку
цифры по порядку.
Я говорю: восемью восемь.
Восемью восемь — хвалу возносим,
семью семь — возвещаем всем,
шестью шесть — Благая весть,
пятью пять — снизошла благодать,
четырежды четыре — Спасенье в мире,
трижды три — в небеса посмотри,
дважды два — Звезда Рождества,
единожды Един
Иисус, Божий Сын,
в Вифлееме Он рожден!
* * *
Мимо Вифлеема едет поезд.
десять тысяч верст — подать рукой.
Затянув узорный шитый пояс,
по вагону царь идет с клюкой
и цветным фонариком бумажным
в пиджаке заношенном, домашнем.
Легкая, прозрачная корона
на челе больного мудреца.
В коридоре общего вагона,
где ступни на уровне лица
с верхних полок, мимо храпа спящих
мертвым сном, бухих, ненастоящих.
Мимо бестолковых разговоров,
мимо душ, открывшихся на миг...
средь российских, каторжных просторов,
ничему не внемля, напрямик
едет поезд. Тарахтят колеса.
Стражники застыли вдоль откоса.
Снег летит — на бронзовые шлемы,
на плащи с подбоем. На мечи
римские. Сейчас до Вифлеема
десять тысяч верст. Сейчас кричи
не кричи — никто не отзовется.
даже эхо. Спящий не проснется.
Было две Империи. С одною
я знаком по книгам. Во второй
жил согнувшись, молча, стороною
обходя дома, где пир горой.
В поезде, рождественскою ночью
обе их увидел я воочью.
И безумный старец, проходящий
по вагону, и легионер
за окном, и серафим парящий
в темном небе — лишь обломки вер
прежних лет, в которых разуверясь,
целый мир гуртом впадает в ересь.
Спи, Младенец! Ты спеленут туго.
Не умеешь улыбаться. Взгляд
Твой блуждает. Здесь, в России, вьюга
заметает все на новый лад.
Стук колес — навязчивая тема.
Мимо храма. Мимо Вифлеема.
