Пастырь Недобрый перегоняет стадо:
волки в овечьих шкурах, волчата в шкурах ягнят.
В народе - согласье. В природе не видно разлада.
Солнышко светит. Колокола звонят.
Играет дудочка, что -- непонятно. Так выдувает
стеклодув из расплавленного комка сосуд.
Так хорошо вокруг, что лучше и не бывает,
Ласковые волчата, известно, двух маток сосут.
А вечером Пастырь Недобрый пьет вино с привкусом крови,
ест соленый сыр из волчьего молока,
корчит страшные рожи и морщит густые брови,
видно, пугает кого-то, но никто не боится пока.
волки в овечьих шкурах, волчата в шкурах ягнят.
В народе - согласье. В природе не видно разлада.
Солнышко светит. Колокола звонят.
Играет дудочка, что -- непонятно. Так выдувает
стеклодув из расплавленного комка сосуд.
Так хорошо вокруг, что лучше и не бывает,
Ласковые волчата, известно, двух маток сосут.
А вечером Пастырь Недобрый пьет вино с привкусом крови,
ест соленый сыр из волчьего молока,
корчит страшные рожи и морщит густые брови,
видно, пугает кого-то, но никто не боится пока.