Простые вещи-1

[borkhers]

1. Стихотворение "Рифма" Арсений Тарковский начинает следующими строками:

Не высоко я ставлю силу эту:
И зяблики поют. Но почему
С рифмовником бродить по белу свету
Наперекор стихиям и уму
Так хочется и в смертный час поэту?

Не лучшие строки. Многие поэты рифмовника в руках не держали, а в смертный час, похоже, если и будут хотеть чего-то - то получить прощение близких и Бога, возможно, послушать любимую музыку или выпить глоток воды - по обстоятельствам. А вот сравнение с зябликом мне по сердцу. Стремление слагать стихи глубоко инстинктивно, неистребимо в человеке, это может быть самое полное выржение любви: от "Я Вас любил" Пушкина, до жутковатых романсов Смердякова у Достоевского, не говоря уж о капитане Лебядкине:
"Краса красот сломала член
и интересней вдвое стала!
И вдвое сделался влюблен
влюбленный уж немало!"

В этом смысле все не так уж хорошо для поэзии: инстинктивность гарантирует силу, но не качество. У Лебядкина тут не меньше шансов, чем у Александра Сергеевича. Помните песенку: "По ночам в тиши я пишу стихи, пусть твердят, что пишет каждый в девятнадцать лет! В каждой строчке только точки после буквы л... Ты поймешь конечно все, что я сказать хотел". Текст слабенький, но инстинктивную функцию выполняет вполне.

2.Положение поэзии в современном постсоветском мире, включая эмигрантские анклавы, боюсь, никому не нравится,а самим поэтам - прежде всего, хотя по разным причинам. Когда-то была статья "Театр в отсутствие любви и смерти", жаль, не могу вспомнить автора. Название можно перефразировать иначе: "Поэзия в отсутствие читателя, редактора, критика и (что важно) корректора. Вакуум порождает безграничную сободу в эксперименте, игре. Из этой игры рождается иногда нечто вполне толковое. Я как-то писал (не я один), что общий уровень стихосложения сейчас скорее выше, чем в тех же шестидесятых, включая и диссидентскую лирику. Выше и "разброс по средней". Мне, человеку как бы сказать, зрелому, нынешний литпроцесс очень интересен, хотя и радует далеко не всегда. В вакууме очень легко двигаться - никакого сопротивления среды. Но невозможно дышать.

3. Природа боится пустоты. И ее стремительно заполняет попса. Искусство вновь становится синкретичным, в нем объединяются текст, музыка и танец. Какой текст, какая музыка, какой танец - не вопрос. Сходим на дискотеку. Примитивизм предполагает высокую способность к объединению. Более дифференцированные культурные явления живут сами по себе. Ранние стихи Бродского легко превращались в романсы. Но плясать под них уже тогда не получалось. Мы отворачиваемся от попсы, но она агрессивно лезет нам в уши - в маршрутках, в купе поездов, из радиоприемника соседа, который годами чинит машину во дворе, о если бы у сей машины сломалось радио, а не мотор. Не ездит, но играет, сладу с ней нет! На Тбилисском литфестивале последнее "зачитываемое" стихотворение представляло из себя пляску гражданина Бенина Габриэля, а предпоследние стихи были исполняемыми под фанеру шансонами г-на Г.Норда. Выглядит странно. но, похоже, отражает естественную динамику процесса. Замечательный принцип Дао: хочешь, чтобы в тебя впадала река - располагайся как можно ниже. Сказано сделано. Ниже - некуда.

Продолжение - позднее.

Comments

Простите, что много написалось.

[kaplja.livejournal.com]

Естественная динамика процесса - это всегда распад и тлен в конце процесса.
Так происходит с вещами, с людьми, с предметами искусства.
В том числе, а возможно даже в первую очередь, с искусством слова.
Ведь слово - самый неуловимый и самый конкретный элемент общения.
А общение - это в свою очередь процесс, имеющий естественную динамику. )

Мне вот раньше казалось, что поэзия - высокое искусство борьбы с деструкцией, что гармония слова рождает смысл жизни. Бла-бла-бла... Красивые слова и наивная риторика.
Позже оказалось, что борьба зачастую тоже приводит к распаду. Начинаешь бороться с естественным ходом вещей - значит идешь против реальности. Как говорится - многие за что боролись, на то и напоролись.

А теперь я думаю, что смысл жизни - в ее непостижимости. И что поэзия стала одной краской в палитре, одной клавишей на клавиатуре, одной буквой в слове. А ее современное положение отражает, что мир пожирает сам себя. Мир устал от высоких слов (чем и была когда-то поэзия), и начал извергать из себя попсу.
Для меня попса хуже брани.
Потому что брань - это честная реакция на неприятное.
А попса - ложное представление о красоте.
Попса убивает красоту этой своей ложью.

Re: Простите, что много написалось.

[borkhers.livejournal.com]

Спасибо! Это именно то, что мне хотелось бы услышать, Ника!