verses

[borkhers]

Из подлинных описаний путешествий господина Карамзина

Что немцу здорово, русскому - если не смерть, то смертная скука,
ночью перина, рубаха до пят, колпак на голову, да, похоже,
в их дома даже смерть- и та не войдет без стука,
а жених, не прокашлявшись, не ляжет на брачное ложе.

А тут еще эти дожди! Сидишь у окна трактира,
смотришь на мутную, оплывающую площадь. Редко проедет коляска.
Проезжему не позавидуешь: небось, тошнота подкатила
к самому горлу - качанье, толчки и тряска.

Нет, не того я ждал от немецкого юга - ждал голубого
неба, златого солнца, прекрасного Рейна, текущего по равнине.
Видно природа здешняя ласкает чужеземца любого,
кроме несчастного русского. Нам на чужбине

не согреться, не расслабиться, не залить себе очи
вином зеленым, мозельвейн не в счет, хоть на вкус приятен,
а не пьянит, как должно. Если сказать короче -
ни в голове - похмелья, ни на одежде - пятен.

Правят тут лютеране, католикам не дозволяя
ходить по улицам со статуей Девы Марии в белом
жемчужном платье. Евреи, благословляя
местный либерализм, своим занимаются делом.

Не дозволяется службу отправлять лишь гугенотам,
из Франции выгнанным, и здесь ограниченным в праве.
Собираются по домам и псалмы распевают по нотам.
Пастор - белый воротничок и очки в золотой оправе.

Получается, гугеноты - хуже жидов. У тех - своя синагога,
им тут никто не препятствует до поры. Чесноком за версту воняет.
Впрочем, еврейский Бог не хуже немецкого Бога,
а русский Бог вне отечества русских не охраняет.