***
Выкапывая из песка череп ящера, палеонтолог его расколол
и увидел живой головной мозг, размером с грецкий орех.
Мозг, что гриб - рос у всех на глазах, а тот, кто его откопал,
уменьшался, сжимаясь в комок, опять-таки, на глазах у всех.
Прежде чем стать песчинкой, он пропищать успел:
не трогайте мезозой!, но не сказал - почему.
А мозг обрастал рогами, панцирем, выпустил лапы и хвост, хрипел,
а кругом - барханы, деться некуда никому.
На задних лапах идет бронированная гора -
наверное, к Магомету, который к горе не идет и, должно быть, прав.
Потому что летом в пустыне потрясающая жара,
и гора, изнывая от жажды, плетется, морду задрав.

Выкапывая из песка череп ящера, палеонтолог его расколол
и увидел живой головной мозг, размером с грецкий орех.
Мозг, что гриб - рос у всех на глазах, а тот, кто его откопал,
уменьшался, сжимаясь в комок, опять-таки, на глазах у всех.
Прежде чем стать песчинкой, он пропищать успел:
не трогайте мезозой!, но не сказал - почему.
А мозг обрастал рогами, панцирем, выпустил лапы и хвост, хрипел,
а кругом - барханы, деться некуда никому.
На задних лапах идет бронированная гора -
наверное, к Магомету, который к горе не идет и, должно быть, прав.
Потому что летом в пустыне потрясающая жара,
и гора, изнывая от жажды, плетется, морду задрав.
