***
Девчонка зовет котенка: иди, оторву тебе голову!
и котенок бежит на ласковый голос, смысла не понимая.
Вечером к девушке приходит юноша, и она обнимает его, голого,
как родила мама, и ни о чем не думает, обнимая.
И сама она так, ничего, и квартирка у ней уютная,
и котенок серый, в полоску, как полагается.
Только в кого она вышла, блять, такая беспутная?
Возлюбила много - много простится, не согрешит - не покается.
За занавесками серое небо и неуютное дерево зимнее.
Торчат антенны из крыш, расположенных ниже.
Была б хоть одна любовь хоть на вершок взаимнее,
или "агапе" - такая, какой любит Отче наш, иже.
Но все не в склад и не в лад, и долго без толку тянется.
Неужто Он говорил - приидите ко Мне, упокою?
Быть может, хоть Он не уйдет, а если уйдет - оглянется,
свет в окошке увидит, улыбнется, махнет рукою.
Девчонка зовет котенка: иди, оторву тебе голову!
и котенок бежит на ласковый голос, смысла не понимая.
Вечером к девушке приходит юноша, и она обнимает его, голого,
как родила мама, и ни о чем не думает, обнимая.
И сама она так, ничего, и квартирка у ней уютная,
и котенок серый, в полоску, как полагается.
Только в кого она вышла, блять, такая беспутная?
Возлюбила много - много простится, не согрешит - не покается.
За занавесками серое небо и неуютное дерево зимнее.
Торчат антенны из крыш, расположенных ниже.
Была б хоть одна любовь хоть на вершок взаимнее,
или "агапе" - такая, какой любит Отче наш, иже.
Но все не в склад и не в лад, и долго без толку тянется.
Неужто Он говорил - приидите ко Мне, упокою?
Быть может, хоть Он не уйдет, а если уйдет - оглянется,
свет в окошке увидит, улыбнется, махнет рукою.