borkhers | Записки психиатра

*
Церкви были закрыты, и суеверие расцветало пышным цветом, как грубый цветок мальва-роза у беленого забора. Никогда ни до того, ни после ухода из районной больницы, не погружался я в мир почти гоголевского фольклора. Бесы, домовые, полевые - все эти языческие духи обитали в домах наряду с "богами" - так назывались иконы, прикрытые рушниками, чтобы боги "не были голыми". В этих условиях иногда трудно было решить, где кончается суеверие и начинается бред.
Так же, как сейчас, трудно определить, где кончается эзотерика и начинается галлюцинаторный синдром. Но нынешняя эзотерика для меня куда скучнее стихии фольклора, в которую был погружен поселок городского типа в начале семидесятых годов прошлого века.

*
Каждая десятая бабушка - ворожит, каждая двадцатая - гадает, выкатывает яйцом детские страхи, читает какие-то заклинания. Чего в них больше - поэзии или колдовской темной силы? За некоторыми молодыми женщинами, чаще - разведенками, но иногда и замужними прочно устанавливалась репутация ведьм. Если такая приходила на похороны, то, перед тем, как заколотить крышку, гроб обыскивали. И находили-таки рядом с мертвецом то смятое фото ребенка, то восковую фигурку. О половине болезней говорилось, что они "сделаны" (то есть - наведена порча). Причинами всех остальных болезней были - сквозняк, работа и "забитый центральный нерв".

*

О "забитом центральном нерве". В некоторых селах так назывался позвоночник. Жалобы на "забитый центральный нерв" у тракториста из Николевки Первой и у доярки из Доброалександровки означали совершенно разные вещи. Нужно было некоторое время, чтобы разобраться во всем этом.