Записки психиатра
Feb. 20th, 2012 10:26 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
borkhersВнимание! Перед сном не читать!
*
Помню, поражен был похоронным обычаем в одном из сел. На каждом перекрестке, по дороге к кладбищу, гроб опускали на землю, некоторое время стояли, потом опять поднимали гроб и несли дальше. Я спросил - почему так делается. Ответ был приблизительно таким: Бог смотрит сверху, и покойный на перекрестке, как распятый. И Бог узнает своего (разумеется, ответ был дан по-украински). Нигде больше такого обычая не встречал...
*
Еще один случай, тоже, увы, из погребального ритуала. Вернее, с поминок. Вдова умершего не стала сама печь пирожки, а заказала их какой-то женщине. Когда пирожки принесли и подали на стол, с хозяйкой случилась истерика. Она рыдала, посылая проклятия кулинарке, угрожала ей всеми муками ада... Пирожки были вкусными. Но, похоже я единственный, кто прикоснулся к ним. Медсестричка, сидевшая рядом, толкнула меня локтем в бок. Блюдо было запретным, и его убрали со стола. На другой день Марийка (так звали медсестру) пояснила мне, в чем дело.
Пирожки, как все знают, бывают открытыми и закрытыми. Открытые - это если сверху оставлено отверстие, через которое виден фарш. В известном смысле, это удобнее, не наткнешься на пирожок с мясом, если хочешь съесть с картошкой. Но чаще все же пирожки выпекают закрытыми. А на поминки - исключительно закрытыми! А "кулинарка" испекла вдове открытые пирожки. Это было недопустимое оскорбление.
Оказывается, пирожок на поминках символизирует... гроб! А фарш, увы, покойника. Закрытый пирожок символизирует гроб, "запечатанный до Второго Пришествия". А открытый - позволяет покойнику выходить из гроба и тревожить ближних своим присутствием. Собственно, и всеобщий обычай завешивать зеркала имеет приблизительно тот же смысл. Особая опасность угрожает тому, кто съест такой, мистически небезопасный пирожок - не знать ему или ей покоя! Марийка, кстати, уходя, прихватила с собой несколько таких пирожков, намереваясь угостить ими стерву-соседку, разумеется не сообщая ей о происхождении сомнительной выпечки.
*
Теперь я не могу отделаться от мысли, что на поминальном обеде (все мы проводили в последний путь не одного и не двух близких), мы участвуем в символически преобразованной древней каннибалистической трапезе. И по мере возможности избегаю поминального стола. Не из страха, конечно, просто трудно смириться с тем, что после третьей-четвертой рюмки гости забывают о новопреставленном рабе Божием имярек, оживленно говорят о делах, шутят, смеются... И среди этого веселья два-три человека в трауре кусают губы и не знают, куда себя деть...
*
При таком тесном общении мира видимого и невидимого, людей и духов, при таком обилии фантастических символов и верований, которые психологи, с легкой руки Дюркгейма, именуют "коллективными представлениями" (близкие термины у Леви-Брюля и Московичи), диагностика бредовых идей не всегда проста. В городе тех времен достаточно было услышать от пациента, что внутри его сидит некая сила, заставляющая его говорить не своим голосом и не по своей воле, чтобы диагноз шизофрении был написан на лицевой стороне истории болезни. И чаще всего это не было ошибкой.
Но подобная же решительность в установлении рокового диагноза сельскому жителю была бы явно чрезмерной. Кстати, сегодня и в городе таких больных чаще везут не в больницу, а в монастырь на вычитку...
*
Помню, поражен был похоронным обычаем в одном из сел. На каждом перекрестке, по дороге к кладбищу, гроб опускали на землю, некоторое время стояли, потом опять поднимали гроб и несли дальше. Я спросил - почему так делается. Ответ был приблизительно таким: Бог смотрит сверху, и покойный на перекрестке, как распятый. И Бог узнает своего (разумеется, ответ был дан по-украински). Нигде больше такого обычая не встречал...
*
Еще один случай, тоже, увы, из погребального ритуала. Вернее, с поминок. Вдова умершего не стала сама печь пирожки, а заказала их какой-то женщине. Когда пирожки принесли и подали на стол, с хозяйкой случилась истерика. Она рыдала, посылая проклятия кулинарке, угрожала ей всеми муками ада... Пирожки были вкусными. Но, похоже я единственный, кто прикоснулся к ним. Медсестричка, сидевшая рядом, толкнула меня локтем в бок. Блюдо было запретным, и его убрали со стола. На другой день Марийка (так звали медсестру) пояснила мне, в чем дело.
Пирожки, как все знают, бывают открытыми и закрытыми. Открытые - это если сверху оставлено отверстие, через которое виден фарш. В известном смысле, это удобнее, не наткнешься на пирожок с мясом, если хочешь съесть с картошкой. Но чаще все же пирожки выпекают закрытыми. А на поминки - исключительно закрытыми! А "кулинарка" испекла вдове открытые пирожки. Это было недопустимое оскорбление.
Оказывается, пирожок на поминках символизирует... гроб! А фарш, увы, покойника. Закрытый пирожок символизирует гроб, "запечатанный до Второго Пришествия". А открытый - позволяет покойнику выходить из гроба и тревожить ближних своим присутствием. Собственно, и всеобщий обычай завешивать зеркала имеет приблизительно тот же смысл. Особая опасность угрожает тому, кто съест такой, мистически небезопасный пирожок - не знать ему или ей покоя! Марийка, кстати, уходя, прихватила с собой несколько таких пирожков, намереваясь угостить ими стерву-соседку, разумеется не сообщая ей о происхождении сомнительной выпечки.
*
Теперь я не могу отделаться от мысли, что на поминальном обеде (все мы проводили в последний путь не одного и не двух близких), мы участвуем в символически преобразованной древней каннибалистической трапезе. И по мере возможности избегаю поминального стола. Не из страха, конечно, просто трудно смириться с тем, что после третьей-четвертой рюмки гости забывают о новопреставленном рабе Божием имярек, оживленно говорят о делах, шутят, смеются... И среди этого веселья два-три человека в трауре кусают губы и не знают, куда себя деть...
*
При таком тесном общении мира видимого и невидимого, людей и духов, при таком обилии фантастических символов и верований, которые психологи, с легкой руки Дюркгейма, именуют "коллективными представлениями" (близкие термины у Леви-Брюля и Московичи), диагностика бредовых идей не всегда проста. В городе тех времен достаточно было услышать от пациента, что внутри его сидит некая сила, заставляющая его говорить не своим голосом и не по своей воле, чтобы диагноз шизофрении был написан на лицевой стороне истории болезни. И чаще всего это не было ошибкой.
Но подобная же решительность в установлении рокового диагноза сельскому жителю была бы явно чрезмерной. Кстати, сегодня и в городе таких больных чаще везут не в больницу, а в монастырь на вычитку...
