***
Крепко поставлена хата - не хуже тюрьмы.
У бабы, как у парохода, вид лучше с кормы.
Жгут чучело - Масленицы ли, Костромы,
не городок на Волге - крыши, кресты купола,
а чучело-мучело, пучок соломы, горящей дотла,
исконных идолов славно горят тела!
Кострома - солома, пригодная для костра,
а в ленты разряжена, куда как нарядна, пестра.
несут на шесте - вот-вот пролетит искрА!
Вспышка пламени, как вспышка гнева - ввысь изнутри!
Горишь, Кострома? Такая доля, гори!
Смотрят девки-красавицы, парни - богатыри.
Из чучела вылетает красный петух,
машет крыльями, чтобы огонь не потух.
Вот он на крыше дома, а то и двух.
Село охвачено пламенем, а поле белым-бело.
Падают балки, лопается стекло.
Славное было время, но и оно - истекло.
Крепко поставлена хата - не хуже тюрьмы.
У бабы, как у парохода, вид лучше с кормы.
Жгут чучело - Масленицы ли, Костромы,
не городок на Волге - крыши, кресты купола,
а чучело-мучело, пучок соломы, горящей дотла,
исконных идолов славно горят тела!
Кострома - солома, пригодная для костра,
а в ленты разряжена, куда как нарядна, пестра.
несут на шесте - вот-вот пролетит искрА!
Вспышка пламени, как вспышка гнева - ввысь изнутри!
Горишь, Кострома? Такая доля, гори!
Смотрят девки-красавицы, парни - богатыри.
Из чучела вылетает красный петух,
машет крыльями, чтобы огонь не потух.
Вот он на крыше дома, а то и двух.
Село охвачено пламенем, а поле белым-бело.
Падают балки, лопается стекло.
Славное было время, но и оно - истекло.