borkhers | Записки психиатра

*
Для человека, далекого от психиатрии, шизофрения и психоз - синонимы. Если человек пережил психическое расстройство, он по-любому - шиз. Если человек ведет себя странно - он тоже шиз. То есть, человек простой - стихийный последователь Гризингера: для него существует только один психоз. Хуже, если такого же мнения придерживается профессионал-психиатр. В смысле, человек, имеющий диплом профессионала. А психотерапевты, в особенности, аналитики (то есть та группа, к которой я принадлежу) также принципиально говорят о психозе вообще, не считая нужным вникать в детали... Более того, всерьез говорят о том, что у каждого человека есть "психотическое ядро". Это так же разумно, как утверждать, что всякий человек в потенциале - паралитик, поскольку младенцем он не мог ходить.

*
Психиатрический диагноз всегда представлял собой прекрасный экран, на который специалист может проецировать свои пристрастия, научные убеждения, интересы, невежество. В хирургии подобное было бы совершенно невозможно, в терапии - опасно. В психиатрии, с учетом ограниченного набора медикаментозных средств, эффективность лечения (по крайней мере - в мое время) мало зависела от квалификации врача. Было популярно высказывание, приписываемое Маслоу: только психиатр может сорок лет совершать одни и те же ошибки и называть это богатым клиническим опытом.
*
Были врачи, которые ставили диагноз шизофрении всем. Были такие, которые наоборот не ставили диагноз шизофрении никому. Работая в Овидиопольской больнице, я регулярно получал выписки из второй областной психбольницы со стереотипным диагнозом "Органический периодический психоз". У старшего врача этой больницы была диссертация на тему органических психозов. Мы с Сергеем говорили, что органический периодический психоз - заболевание эндемичное (то есть встречающееся только в определенной местности), в данном случае, в районах одесской области, которые обслуживались второй психиатрической больницей.

*
Вот еще один пример эндемических диагнозов. Когда в Одессе появился первый компьютерный томограф, ко мне на прием десятками начали приходить пациенты с диагнозом "атрофия лобных долей головного мозга". Диагноз ставился на основании сверхсовременного для той поры исследования и потому казался неоспоримым. Ни у одного пациента никаких клинических симптомов этого тяжелого состояния не было. Моя задача состояла в том, чтобы поговорить с пациентом, осмотреть его, а затем убедить в том, что он здоров. Последнее было труднее всего. Но никогда не было у меня более благодарной группы пациентов. Приходили они ко мне с выражением отчаяния на лицах, уходили, улыбаясь. Ситуация была понятна. Одно из двух - или плохо работает томограф, или доктор не умеет интерпретировать результаты исследования. В конце концов я не выдержал,позвонил доктору, который ведал томографией (мы были хорошо знакомы) и спросил его, что означает эпидемия атрофии. - Понимаешь, - сказал он, - наш томограф плохо работает, мы называем его"вася"...
*
Два забавных случая, имеющих отношение к диагностике. Как-то в больницу поступил цыганский барон. Самый настоящий. И совершенно сумасшедший. Он был убежден, что его преследуют все таксисты города Одессы, поскольку у барона была любовница. А у любовницы был брат-таксист, который решил вступиться за честь сестры. Он, понятное дело, договорился со всеми таксистами города, чтобы те постоянно за бароном следили. В номерах машин были устойчивы сочетания каких-то цифр и букв. Все это имело особое значение, ему специально показывали такси по телевизору в фильмах и новостях. Особенно потряс его таксист-милиционер в фильме "Бриллиантовая рука". Во дворе два пенсионера играли в шахматы. Клеточки на доске ясно говорили - таксисты достанут его всюду. Пациент понял, что дни его жизни - сочтены. И, взяв весь золотой запас общины, он отнес его в милицию, умоляя взять ценности, но спасти его жизнь.
*
Было не вполне ясно, что делать с золотом. По-видимому, его вернули общине. А вот что делать с бароном, было ясно сразу - в больницу его привезли прямо из отделения милиции. Диагноз параноидной шизофрении был очевиден. Но старший врач больницы ставить такой диагноз категорически не хотел. Созвали общебольничную конференцию. И на ней старший врач выдвинул концепцию реактивного параноида. То есть, бреда, развившегося в результате психической травмы. Я не удержался и спросил, в чем же заключалась травма. Мне ответили - в том, что барон имел любовницу. Для его тонкой натуры вести двойную жизнь было невыносимо. Его совесть требовала отмщения. Из этого требования и вырос бред. С точки зрения психоанализа рассуждение небезнадежное. Но нужно было видеть барона... Он явно не тянул на мученика совести.

*

Второй случай и того краше. Я повел больного на консультацию к старшему врачу. Больной был не мой - его вел все тот же мой друг, Сергей. Но он в это время читал лекцию и попросил меня "доложить" пациента. Больной был совершенно клинически ясен. Осмотр требовался для оформления инвалидности. Побеседовав с пациентом, старший врач предложил мне записать диагноз: "Шизофрения, параноидная форма. Вялое течение". Я писать диагноз отказался. И вот почему. Параноидная шизофрения никак не может быть вялотекущей. Это классический пример приступообразно-прогрессирующего заболевания. То есть, после каждого приступа углубляется эмоционально-волевой дефект. В данном случае дефект был налицо.
Но старший врач обрушил на меня такую волну гнева, что я написал абсурдный диагноз, дал старшему подписать историю болезни и отнес историю Сергею. Тот прочел заключение и остолбенел. Сергей - человек упрямый. Он тут же позвонил старшему и начал ему что-то доказывать, ссылаясь на классификации, монографии... Ничего ему не помогло. Абсурдный диагноз остался на первой странице истории болезни.

Для больного, впрочем, это никакого значения не имело...