borkhers | Записки психиатра

*
Уж коли вышел я на "религиозную тематику", продолжу. Для многих моих коллег сама по себе религиозность была признаком начинающейся шизофрении. Да и теперь некоторые коллеги воспринимают религиозность именно так. У меня была пациентка с анорексией - очень чувствительная, образованная, религиозная девушка. Мать, решила "получить второе мнение" и повела ее на консультацию к другому врачу. Тот сказал так: "Она больна, потому что - православная". Мама и сама была верующей женщиной. Поэтому после консультации она впала в шоковое состояние, и мне пришлось какое-то время поработать и с ней.
Ходовое нынче среди интеллигенции выражение: "Православие головного мозга" выдает ту же застарелую установку, в еще более гипертрофированном варианте - православие не признак болезни, оно само по себе болезнь. Мои друзья забывают, что с тем же успехом можно сказать: "либерализм головного мозга", "атеизм головного мозга".
*
Когда-то Фрейд назвал религию общечеловеческим неврозом навязчивости. То есть - психическим заболеванием.
За тысячелетия до Фрейда автор псалма сказал нечто противоположное: "Рече безумец в сердце своем - несть Бог. Омерзеша и растлеша в начинаниях, несть деюща благостыню". То есть и атеизм сравнивали с психической болезнью - безумием.

*
И теперь речь идет о взаимной неприязни психиатрии и религии, точнее - психиатров и религиозных деятелей. В конце девяностых я работал в новостной программе на ТВ редактором, но и сам брал интервью. Однажды я взял интервью у Блаженнейшего Владимира, митрополита Киевского и всея Украины. К нему меня привела знакомая игуменья. Матушка строго-настрого предупредила меня: только не говорите, что Вы психиатр. Я и не сказал.
Многие духовники не благословляют своих чад принимать лекарства и лечиться у специалистов. Печатаются книги, в которых психическая болезнь объясняется греховностью. Все это вопреки тому, что я когда-то читал в "Настольной книге священника", где работа с душевнобольными была выделена в особую главу.
*
Но я хочу вернуться в то время, когда работал в областной психиатрической больнице. Свою религиозность я скрывал. Однажды "прокололся". Мой друг подарил мне серебряное колечко с образком и надписью "от святаго преподобнаго Серафима Саровского". Этот кольцо я носил, пока его не заприметил зоркий старший врач больницы, строго потребовавший, чтобы я кольцо снял. И я малодушно снял кольцо. Оно тут же потерялось - это было наказание Божье за трусость, весьма легкое, но - болезненное. Дело в том, что друг, подаривший мне его трагически погиб, и кольцо было памятью о нем.
*
Но все тайное становится явным. Был у меня знакомый пожилой священник, отец. Николай М. И имел он грех, весьма в народе распространенный, в духовных кругах именуемый винопитием. Прекрасный, добрый человек, отец Николай был тяжелым алкоголиком. Наконец, он согласился пройти курс лечения. Я попросил родственников привезти его в приемный покой на моем дежурстве. Но никого ни о чем просить нельзя. Привезли его в совершенно другое время и на приеме был другой доктор. Отец Николай был выпивший и - в прекрасном расположении духа. Он рассказал о том, что его ждет доктор Херсонский и о том, какой доктор Херсонский "глубоко верующий человек", ну и еще кое-что обо мне рассказал.
Слух пронесся по больнице. И постепенно - затих. Я побывал у главного. Он подверг меня маленькому допросу. Я ясно и четко подтвердил, что да, хожу в церковь. Главный только рукой махнул.
Никаких последствий для меня этот эпизод не имел.

*
Отец Николай прошел курс лечения. Оставшиеся ему немногие годы он провел трезвенником. Правда. природная веселость покинула его. Он сделался угрюм и немногословен. Жена говорила мне, что стал вспыльчив, чего раньше и во хмелю не было... Что же, так бывает довольно часто.

*
Интересно, что уже в канун перестройки, при Черненко, наступило обострение атеизма. Дело в том, что в облисполкоме вели статистику крещений. Если какой-то район области по этому показателю выходил вперед, это считалось недоработкой райкома. И вот, в какой-то год оказалось, что именно Ленинский район, где находилась психушка, взял первое место!
Немедленно собрали бюро райкома. Партийных врачей и фельдшеров обязали ходить по церквям и опознавать там сотрудников. Если сотрудник будет замечен в посещении церкви, то... Было не вполне ясно как воздействовать на этих темных людей. Но райком велит!
Две моих прямых сотрудницы были членами КПСС. Мой друг-фрейдист говорил, что членский билет является для них компенсацией детского желания иметь член. Как бы то ни было, эти две дамы планировали совершить набег на храмы Одессы с целью выявления несознательного элемента. Обсуждались эти планы в моем присутствии.
- Ты, что пойдешь в церкви чтобы доносить на коллег? - спросил я В. Она дала ответ, воедший в наш местный фольклор:
- А чего они воспевают гимны?
Я порекомендовал им начать с Троицкой Церкви и рассказал, где я там стою. Дамы были шокированы. Разговор был долгим. Никуда они ходить не стали. Впрочем, отчета о проделанной работе у них никто не потребовал. Времена менялись.