22 апреля

[borkhers]

* * *
Я сижу за маленькой партой. Мне говорят: «Не горбись!»
Девице в переднике белом — что-то про девичью гордость.
Сидящим за партой слева: «Прекратить разговоры!»
Сидящим за партой сзади: «Хулиганы, ублюдки, воры!»

Каждому — по заслугам. Сестрам — по серьгам. И братьям
тоже перепадает. Впрочем, вовек не понять им,
запустившим битлоподобную челку на лбу и гриву,
гипсового подростка, что скушал без спросу сливу,
но моментально раскаялся — и сразу вышел на ниву
всеобщего благоденствия, и спустился на берег Волги
посмотреть, как плещутся щуки, послушать, как воют волки.
Тут-то его и слепили — с кучерявой головкой,
книжкой, прижатой к груди, толстовкой или поддевкой,
перехваченной вокруг талии (жаль — не шеи) веревкой.

Листья фикуса, в трубку свернувшись, торчат над кадкой.
К зубу зуб приклеен молочной ириской сладкой.
Марья Павловна пишет, склонясь над моей тетрадкой:
«Внешний вид неопрятен — много чернильных пятен.
Сочинение не по плану. Смысл не всегда понятен».

(Из цикла "Расписание занятий", 1985)

Comments

[borkhers.livejournal.com]

Спасибо, Олеся... Единственная правка - это конец 50х :))) Впрочем, тогда время текло незаметно и мало что менялось вокруг...

[0lesja-0lgerd.livejournal.com]

Школа конца 80х мало отличалась от школы конца 50х по части учительских сентенций, фикусов, вкуса ирисок, мальчишек-бунтарят и сочинений не по плану ))

Простота и лёгкость этого стихотворения - именно в индивидуальном опыте, легко проецирующемся на поколения и поколения. И при этом - в умении не просто ссыпать понятия и приметы времени в рассыпающуюся по полу кучу, как яблоки - и спелые, и зелень, и с мятым бочком, и вовсе негодящие, - а отобрать и оставить на фарфоровом блюде самые сочные. И кожура от них будет кисловато-сладкой и никто не солжёт, что этого не было. Потому что БЫЛО, как и общие на всех буквари.