***
Вот родила Младенца непорочная Дева.
Вот и топор положен при корне древа.
Неплодное дерево срубают и бросают в костер.
Рука дровосека крепка и топор остер.
Приблизилось Царство Небесное, ближе уже
некуда. Воды сияют, как стекло в витраже.
Ближе некуда, сегодня это поймет
Иоанн Предтеча, чья пища - акриды и дикий мед.
Чья одежда - из шкуры верблюжьей, наружу мех.
Он знает - вода Иордана смывает грех.
И грех плывет вместе с рыбами в тяжелой святой воде.
Вечность пройдет и не будет греха нигде.
Чешуей покрылся, взмахнул хвостом, порулил плавником.
Никто не вспомнит о нем, и он - ни о ком.
Вот родила Младенца непорочная Дева.
Вот и топор положен при корне древа.
Неплодное дерево срубают и бросают в костер.
Рука дровосека крепка и топор остер.
Приблизилось Царство Небесное, ближе уже
некуда. Воды сияют, как стекло в витраже.
Ближе некуда, сегодня это поймет
Иоанн Предтеча, чья пища - акриды и дикий мед.
Чья одежда - из шкуры верблюжьей, наружу мех.
Он знает - вода Иордана смывает грех.
И грех плывет вместе с рыбами в тяжелой святой воде.
Вечность пройдет и не будет греха нигде.
Чешуей покрылся, взмахнул хвостом, порулил плавником.
Никто не вспомнит о нем, и он - ни о ком.