verses

[borkhers]

* * *
В общем вагоне едет архиерей.
Кареглазый и горбоносый, что твой хасид.
Говорят, у владыки дедушка был еврей.
Три поколенья проклятье над ним висит.

Если скорбь имеет хребет, то это — его хребет.
Если ужас имеет лицо, то это — его лицо.
Он — обновленец. Нарушил каждый обет.
Поезд едет в Самару. Столица взята в кольцо.

Известное дело — ноябрь, сорок первый год.
Нетленные мощи Владимира принял город Тюмень.
Если Москва, древо Руси, упадет,
останется от державы огромный трухлявый пень.

О благодатное древо, которое С.Ушаков
нарисовал растущим до небес из Кремля!
Сколько полков, волков, лихих вожаков,
какие стаи носила эта земля!

Кто нам поможет? Зима или русский Бог?
Поезд едет в Самару. Навстречу — воинский эшелон.
Как ни воюй, а в конце — неизбежный итог.
Мир, или как там у нас? Шалом!

Архиерей молчит. Да и о чем говорить?
Не судачьте, да не судимы. А он — дважды судим.
Разве вот, у солдатика попросить закурить.
Владыка идет на площадку и жадно вдыхает дым.

(2005)