verses

[borkhers]

***

У Татьяны Акимовны узкая комнатенка
в самом конце коридора. Справа кладовка,
слева удобства. У нее четыре котенка
и черная кошка. Главное дело – готовка.

На плите у нее из четырех одна конфорка.
Рубль двадцать пять соседи раскладывают подушно.
А если учесть, что раз в неделю уборка
всего коридора с удобствами, то живется нескучно.

Вот она стоит у плиты, отвернувшись от мира.
Только и знают соседи ее затылок и сутулую спину.
А лица никто и не вспомнит. Такая у нас квартира:
все живут в беспамятстве. Она высылает сыну

Половину пенсии. Он выпивает. Ему нужнее.
Иногда наезжает – всем кажется мало места.
Если бы пил поменьше и смотрел бы нежнее,
у него б, наверно, была какая-нибудь невеста.

А так раз в месяц накопит на блядь с Канавы.
И тащит к маме, а маму на улицу, дел-то до ночи.
Соседи бранятся. И, в общем, соседи правы.
Хоть сами не ангелы и до водки охочи.

Тоже люди. Угомонятся о третьем часе.
До того - матерятся на кухне – синюшны, мордаты.
Вернется Татьяна Акимовна. Сын восвояси
убрался. Мяукает кошка. А котят занесли куда-то.

Comments

[borkhers.livejournal.com]

У них есть шанс выжить!!! Оптимистичней, Наташенька!

[dextiar.livejournal.com]

Не поверите, коллега, но подобной героиней моей давней коммунальной жизни (в Даевом переулке г.Москвы) была Марья Абрамовна Гольдберг - несмотря на отчество и фамилию - совершенно русская старуха с маленькой примесью украинской крови!
Жена моя, Сарра, Вам подтвердит!

[borkhers.livejournal.com]

Ну, о происхождении Марьи Абрамовны нам хорошо известно. Так что Ваша жена ничего нового нам не скажет. Это Маша Петрова, которая сменилша отчество и фамилию в надежде получит ь вызов и уехать на чужую историческую родину. Это было в 1977 году. Тут-то лавочку и закрыли а отчество и фамилию она уже менять не стала.