verses

[borkhers]

***
К примеру, узнаешь, что подружка из прошлых дней,
сейчас в Европе и даже в парламенте, двое детей,
замечательный муж, а другая спилась и давно умерла,
а ведь вместе пили "Алиготе" из горла.
Но я поперхнулся и бросил, она допила до дна.
Была бездетна. Последние годы жила одна.

В обеих было нечто восточное - в лицах и паспортах
с известной графой. В черноморских портах
дети разных народов засыпали в обнимку вдвоем.
А перед этим пили и пели, теперь уже не поем.
Теперь уже не до песен - освобожденный труд
и старость скоро всех в порошок сотрут.

Подушечки пальцев помнят их кожу. Очертания тел
сохранились в памяти, белы и мертвы, как мел,
лежащий на черной школьной доске в желобке,
но думаешь о сосках и волосках на лобке.
О том, что ты был мерзавец. Да и они еще те.
И одевались неплохо при тогдашней-то нищете.

При тогдашней-то нищете! Но никакого нытья,
"лучше месяц не буду есть, но куплю шмутья".
И шмутье лежало вповалку на туркменском ковре,
а тела где-то рядом сплетались в любовной игре.
Мы сменили Эрос на Танатос -в разных районах. Так
живут на окраинах, вспоминая подвал и чердак,
в самом центре жизни. На плитке чайник кипел.
Я сидел с гитарой и пел. Да, что-то, кажется, пел.