***
Потемкинские деревни - род театра оперы и балета -
фанерные стены, реальная зелень лета,
мужики на свирелях играют, как фавны играли,
в сарафанах девки пляшут свои пасторали.
Разливают воздух по картонным стаканам.
Небо и то - написано на полотне домотканом.
Государыня едет мимо в золоченой карете,
неподвижная в профиль, как на портрете.
Она и есть портрет, выставленный на обозренье,
а к чему портрету декорации, музы и пенье?
И к чему этим девкам наряды из льна и ситца,
овечки пасутся, пшеница, знай, колосится.
А вот идут с крестом, иконами и кадилом,
просят дождя у Бога возносят молитвы силам
небесным крылатым, гонящим по небу тучки...
Как говорится, падаем в ножки, целуем ручки.
Но не дождешься воды от раскрашенных декораций.
Ближе к зиме всем селом в город уйдем побираться.
Потемкинские деревни - род театра оперы и балета -
фанерные стены, реальная зелень лета,
мужики на свирелях играют, как фавны играли,
в сарафанах девки пляшут свои пасторали.
Разливают воздух по картонным стаканам.
Небо и то - написано на полотне домотканом.
Государыня едет мимо в золоченой карете,
неподвижная в профиль, как на портрете.
Она и есть портрет, выставленный на обозренье,
а к чему портрету декорации, музы и пенье?
И к чему этим девкам наряды из льна и ситца,
овечки пасутся, пшеница, знай, колосится.
А вот идут с крестом, иконами и кадилом,
просят дождя у Бога возносят молитвы силам
небесным крылатым, гонящим по небу тучки...
Как говорится, падаем в ножки, целуем ручки.
Но не дождешься воды от раскрашенных декораций.
Ближе к зиме всем селом в город уйдем побираться.