***
Дамы в платьях до пят,
с цветниками на шляпах широкополых...
Мужчины думали: Не похожи они на бесполых
и, наверное, с кем-то спят,
считать иначе может лишь беспросветный олух,
ибо дамы рожают девочек и ребят.
Вот в дом напротив, говоря для примера,
сто лет назад зашел господин. Он нес саквояж акушера,
из окна доносились стоны и младенческий крик.
Внук младенца сейчас глубокий старик.
А тогда, за год до начала первой
мировой войны, муж дамы спутался с неизвестной стервой,
и рожденье сына было ему безразлично, как
безразлична женщина, которая на руках
выносит пупса в чепце и пеленках крахмальных,
с тревогой - здоров ли? - в семье полно ненормальных.
Что ж, молодые матери склонны испытывать страх.
Запряженная клячей по брусчатке гремит коляска.
Это Россия. Ее ожидает встряска.
Какая там птица-тройка? Какой резон
нам глаза омрачать канувшей стариною.
Сад городской. Шмель гудит басовой струною
и полдневным дозором облетает газон.
Дамы в платьях до пят,
с цветниками на шляпах широкополых...
Мужчины думали: Не похожи они на бесполых
и, наверное, с кем-то спят,
считать иначе может лишь беспросветный олух,
ибо дамы рожают девочек и ребят.
Вот в дом напротив, говоря для примера,
сто лет назад зашел господин. Он нес саквояж акушера,
из окна доносились стоны и младенческий крик.
Внук младенца сейчас глубокий старик.
А тогда, за год до начала первой
мировой войны, муж дамы спутался с неизвестной стервой,
и рожденье сына было ему безразлично, как
безразлична женщина, которая на руках
выносит пупса в чепце и пеленках крахмальных,
с тревогой - здоров ли? - в семье полно ненормальных.
Что ж, молодые матери склонны испытывать страх.
Запряженная клячей по брусчатке гремит коляска.
Это Россия. Ее ожидает встряска.
Какая там птица-тройка? Какой резон
нам глаза омрачать канувшей стариною.
Сад городской. Шмель гудит басовой струною
и полдневным дозором облетает газон.