Поэзия: свобода и принуждение
Sep. 8th, 2013 08:31 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
borkhers*
В столкновении внешнего принуждения и внутреннего не может быть окончательной победы, к этой борьбе (как и ко всякой) применимы строки из пушкинского "Клеветникам России": "не раз клонилась под грозою то их, то наша сторона". Но при всех теоретических разногласиях, совершенно понятно, что сердце поэта - на стороне свободы. Это - "наша сторона". Внешнее, государственное, идеологическое (в том числе и - религиозное) принуждение - "их сторона".
В жизни каждого поэта бывают периоды, когда "наша сторона" склоняется под грозою, и лучшие из лучших начинают неумело прославлять тиранию. Читая вымученные, вынужденные, выдавленные просталинские стихи Ахматовой и Мандельштама, не можешь отделаться от впечатления, что в моменты написания этих текстов Муза отвернулась от них.
*
Нет, они сами попросили ее отвернуться. Так, взрослеющий мальчик просит маму отвернуться, когда переодевается.
*
"Прошелестит спелой грозой - Ленин" (О.Мандельштам). Вот гроза, под которой "наша сторона" не только клонилась, но и кланялась.. Отметим - иногда поэт совершенно искренне ХОЧЕТ пойти на уступки, оставив свободу в приемной начальства. Но внутреннее принуждение не позволяет ему сделать это так, чтобы начальство получило удовольствие и не выставило его за дверь.
Мечта стать "лисой в чалме с тысячью двустиший на уме" (А.Тарковский) для настоящего поэта возможна. Но - неосуществима.
*
Владимир Высокосов писал когда-то: "Когда читаешь у Осипа Мандельштама: “…Прошелестит спелой грозой Ленин, и на земле, что избежит тленья, будет будить разум и жизнь Сталин”, или у Ахматовой: “…Мы пришли сказать: где Сталин — там свобода, мир и величие земли”, не стыдно ни за Мандельштама, ни за Ахматову. Напротив, больно и горько, и чувствуешь бесконечную нежность к этим великим и наивным людям — великим во всем, даже в унижении, — пытающимся выручить из беды себя, своих любимых при помощи этой нарочитой чепухи, не умеющей никого обмануть".
В столкновении внешнего принуждения и внутреннего не может быть окончательной победы, к этой борьбе (как и ко всякой) применимы строки из пушкинского "Клеветникам России": "не раз клонилась под грозою то их, то наша сторона". Но при всех теоретических разногласиях, совершенно понятно, что сердце поэта - на стороне свободы. Это - "наша сторона". Внешнее, государственное, идеологическое (в том числе и - религиозное) принуждение - "их сторона".
В жизни каждого поэта бывают периоды, когда "наша сторона" склоняется под грозою, и лучшие из лучших начинают неумело прославлять тиранию. Читая вымученные, вынужденные, выдавленные просталинские стихи Ахматовой и Мандельштама, не можешь отделаться от впечатления, что в моменты написания этих текстов Муза отвернулась от них.
*
Нет, они сами попросили ее отвернуться. Так, взрослеющий мальчик просит маму отвернуться, когда переодевается.
*
"Прошелестит спелой грозой - Ленин" (О.Мандельштам). Вот гроза, под которой "наша сторона" не только клонилась, но и кланялась.. Отметим - иногда поэт совершенно искренне ХОЧЕТ пойти на уступки, оставив свободу в приемной начальства. Но внутреннее принуждение не позволяет ему сделать это так, чтобы начальство получило удовольствие и не выставило его за дверь.
Мечта стать "лисой в чалме с тысячью двустиший на уме" (А.Тарковский) для настоящего поэта возможна. Но - неосуществима.
*
Владимир Высокосов писал когда-то: "Когда читаешь у Осипа Мандельштама: “…Прошелестит спелой грозой Ленин, и на земле, что избежит тленья, будет будить разум и жизнь Сталин”, или у Ахматовой: “…Мы пришли сказать: где Сталин — там свобода, мир и величие земли”, не стыдно ни за Мандельштама, ни за Ахматову. Напротив, больно и горько, и чувствуешь бесконечную нежность к этим великим и наивным людям — великим во всем, даже в унижении, — пытающимся выручить из беды себя, своих любимых при помощи этой нарочитой чепухи, не умеющей никого обмануть".
