verses

[borkhers]

Элегия

Ни великой России, ни ее потрясений
нам не нужно, тем более, дождик осенний,
моросил с утра, да и сейчас моросит,
и ноябрьский день обветшал, скукожился, сжался,
и неяркий свет с тусклыми сумерками смешался,
и мир подневольный холодною сыростью сыт.

Тем уже хороша окраина, что остается надежда,
что сюда не дойдут, не докатятся, да и одежда
здесь не имеет значения, старорежимный прикид,
или плащ, или джемпер вполне пригодны,
и все несчастья естественны, то есть - природны,
а природа нищает, как говорится - мой бабин вид.

Мой бабин вид, вымирающий, словно шерстистый
носорог какой-нибудь, или вояка истый,
для которого и под дождем дом родной - блиндаж,
или, вместо метлы, стоит пулемет в передней,
потому что первый бой - это наш последний,
дальше пенсия или производственный стаж.

Ни убитый Столыпин, с его хуторской системой,
ни товарищ Сталин с вечной лагерной темой,
ни доярка, цветущая среди дойный коров,
нас уже не радуют, но и не огорчают,
и у входа братья нас радостно не встречают,
и Отец не зовет нас, блудных под Отчий кров.