Яков Лернер. Воспоминания - 16
Nov. 23rd, 2014 10:37 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
borkhersПосле окончания войны Брана работала в офисе организации "Солидарность Бельгии", преподавала и даже была директором детского дома. Большинство детей было сиротами. Часть еврейских детей укрывали монахи в католических монастырях и старались обратить еврейских детей в христианство. Дети, которых укрывали бельгийские семьи очень привязались к новым родителям и, когда выжившие родители приезжали, чтобы вернуть своих детей, дети не узнавали их.... В этой ситуации было много трагичного.
После этого Брану с другой девушкой послали в Женеву изучать педагогику в институте Руссо и в Университете. Но в 1947 году Брана приняла решение ехать в СССР. Она решила это твердо и никто не мог отговорить ее.
В конце года Брана уехала из Брюсселя. По пути в СССР она остановилась в Бухаресте, где встретилась со своей маленькой сестрой и дядей с тетей. Она прожила с ними два месяца. Каждый день они уговаривали Брану не ехать в СССР, буквально умоляли ее со слезами на глазах... Но моя Брана не из тех, кого можно уговорить. Она ехала в СССР. Ее родственники - в Израиль. Они попрощались, как тогда думали - навсегда.
Как я могу осуждать ее? Это было время, когда все жили с убеждениями и считали, что убеждения, идеология - самое важное в жизни. В юные годы я сам был таким.
Она приехала в Черновцы поездом. Фанин муж встретил ее на вокзале. Они жили в одной комнате в коммуне - туалет и коридор были общими.
мы должны помнить, что после войны условия жизни были нелегкими. Многие дома были разрушены. Экономика была в руинах. Идеологически - гайки завинчивались, начиналась антисемитская кампания борьбы с космополитизмом. В то же время боролись с менделизмом, морганизмом и прочими "измами". Не хватало всего - еды, одежды, всего самого необходимого. Говоря откровенно, Брана приехала в СССР совсем не вовремя, совсем не вовремя.
Страх и террор царили во всех областях Советского Союза. кампания борьбы с комополитами была направлена против интеллигенции вообще и, в частности, против евреев. Сталин считал евреев ужасными преступниками и своими личными врагами. Множество евреев подвергалось арестам и ссылалось в лагеря. Впереди были расстрелы еврейских деятелей культуры...
Все это стало для Браны огромным разочарованием.
После войны уцелевшие жители Секурен в большинстве своем переехало в Черновцы и обосновалось там.
Они встретили ее словами: Bist Gekumen zum Glick! (ты приехала к счастью = идиш). Ее никто не понимал, все считали ее безумной. они искали любую возможность покинуть страну, в которую Брана приехала добровольно.
Никто не поддерживал ее - вы можете представить, какой отверженной и одинокой она чувствовала себя в эти месяцы!
Разумеется, Брана не жаждала встречаться с людьми, сыпавшими соль на ее раны.
И она решила, что должна сама решать проблемы своего существования. Дело осложнялось тем, что Брана совсем не говорила по-русски. Ей, однако, удалось найти работу в молдавской школе, в деревне, расположенной недалеко от Черновцов. Брана преподавала французский язык и упорно учила русский. Она жила в съемной комнате, неподалеку от школы. Но Брана хотела завершить свое университетское образование. Ей посоветовали переехать в Кишинев и поступить там в педагогический институт. Брана сдала экзамены и была принята. В Кишиневе она нашла и работу, и жилье.
Все бы хорошо, если бы не несчастье, случившееся с Браной во время поездки. Ее правую руку защемило в вагоне поезда, в тамбуре. Повреждение руки было весьма серьезным. Если бы у врачей были антибиотики, руку может быть и удалось бы сохранить. Но у врачей не было ни пенициллина, ни ауромицина. Началась гангрена и Бране ампутировали руку. У нее были ужасные фантомные боли, и, чтобы облегчить их Бране давали опиум. Она пристрастилась к нему и, когда врач отменил препарат, настойчиво требовала его. Тогда врач стал давать ей обычную соду, уверяя ее, что это опиум. И это помогло!
В это ужасное время никто из родственников не поддержал Бранеле. напротив, ей намекали, что само ее существование - непомерный груз для них. Ей помогали незнакомые люди и коллеги по работе, в частности, главный инспектор райОНО. Брана вновь приступила к работе и продолжала учебу. Ей нужно было выучить русский язык и - научиться писать левой рукой. Брана справилась. Она не написала о том, что с ней произошло ни семье в Израиле, ни друзьям и товарищам по оружию в Бельгии.
Как всегда - упорной работой она достигла того уровня, когда и начальство, и коллеги, и ученики уважали и любили ее.
Много лет спустя судьба возвратила меня в Черновцы, где я и встретил мою Бранеле.
На этом кончаются воспоминания Якова Лернера.
После этого Брану с другой девушкой послали в Женеву изучать педагогику в институте Руссо и в Университете. Но в 1947 году Брана приняла решение ехать в СССР. Она решила это твердо и никто не мог отговорить ее.
В конце года Брана уехала из Брюсселя. По пути в СССР она остановилась в Бухаресте, где встретилась со своей маленькой сестрой и дядей с тетей. Она прожила с ними два месяца. Каждый день они уговаривали Брану не ехать в СССР, буквально умоляли ее со слезами на глазах... Но моя Брана не из тех, кого можно уговорить. Она ехала в СССР. Ее родственники - в Израиль. Они попрощались, как тогда думали - навсегда.
Как я могу осуждать ее? Это было время, когда все жили с убеждениями и считали, что убеждения, идеология - самое важное в жизни. В юные годы я сам был таким.
Она приехала в Черновцы поездом. Фанин муж встретил ее на вокзале. Они жили в одной комнате в коммуне - туалет и коридор были общими.
мы должны помнить, что после войны условия жизни были нелегкими. Многие дома были разрушены. Экономика была в руинах. Идеологически - гайки завинчивались, начиналась антисемитская кампания борьбы с космополитизмом. В то же время боролись с менделизмом, морганизмом и прочими "измами". Не хватало всего - еды, одежды, всего самого необходимого. Говоря откровенно, Брана приехала в СССР совсем не вовремя, совсем не вовремя.
Страх и террор царили во всех областях Советского Союза. кампания борьбы с комополитами была направлена против интеллигенции вообще и, в частности, против евреев. Сталин считал евреев ужасными преступниками и своими личными врагами. Множество евреев подвергалось арестам и ссылалось в лагеря. Впереди были расстрелы еврейских деятелей культуры...
Все это стало для Браны огромным разочарованием.
После войны уцелевшие жители Секурен в большинстве своем переехало в Черновцы и обосновалось там.
Они встретили ее словами: Bist Gekumen zum Glick! (ты приехала к счастью = идиш). Ее никто не понимал, все считали ее безумной. они искали любую возможность покинуть страну, в которую Брана приехала добровольно.
Никто не поддерживал ее - вы можете представить, какой отверженной и одинокой она чувствовала себя в эти месяцы!
Разумеется, Брана не жаждала встречаться с людьми, сыпавшими соль на ее раны.
И она решила, что должна сама решать проблемы своего существования. Дело осложнялось тем, что Брана совсем не говорила по-русски. Ей, однако, удалось найти работу в молдавской школе, в деревне, расположенной недалеко от Черновцов. Брана преподавала французский язык и упорно учила русский. Она жила в съемной комнате, неподалеку от школы. Но Брана хотела завершить свое университетское образование. Ей посоветовали переехать в Кишинев и поступить там в педагогический институт. Брана сдала экзамены и была принята. В Кишиневе она нашла и работу, и жилье.
Все бы хорошо, если бы не несчастье, случившееся с Браной во время поездки. Ее правую руку защемило в вагоне поезда, в тамбуре. Повреждение руки было весьма серьезным. Если бы у врачей были антибиотики, руку может быть и удалось бы сохранить. Но у врачей не было ни пенициллина, ни ауромицина. Началась гангрена и Бране ампутировали руку. У нее были ужасные фантомные боли, и, чтобы облегчить их Бране давали опиум. Она пристрастилась к нему и, когда врач отменил препарат, настойчиво требовала его. Тогда врач стал давать ей обычную соду, уверяя ее, что это опиум. И это помогло!
В это ужасное время никто из родственников не поддержал Бранеле. напротив, ей намекали, что само ее существование - непомерный груз для них. Ей помогали незнакомые люди и коллеги по работе, в частности, главный инспектор райОНО. Брана вновь приступила к работе и продолжала учебу. Ей нужно было выучить русский язык и - научиться писать левой рукой. Брана справилась. Она не написала о том, что с ней произошло ни семье в Израиле, ни друзьям и товарищам по оружию в Бельгии.
Как всегда - упорной работой она достигла того уровня, когда и начальство, и коллеги, и ученики уважали и любили ее.
Много лет спустя судьба возвратила меня в Черновцы, где я и встретил мою Бранеле.
На этом кончаются воспоминания Якова Лернера.
