verses

[borkhers]

***
Какое бы горе не приключилось с нами,
вечно мы подбираем чужое знамя,
желательно, чтобы всё в прорехах от пуль.
Поле боя - непременное место встречи,
когда под погоны подогнаны узкие плечи,
а головы стрижены под абсолютный нуль.

Под гром пальбы забываешь откуда родом.
Облака все ниже опускаются с каждым годом.
Сами собою рушатся приморские города.
Все легче дышится, все тяжелей на душе и
все выше башни, и все глубже траншеи,
и девушки ждут солдат в чужих объятиях, как всегда.

Назовут Сашу Колей, а может быть Колю - Сашей
Сидит в дымоходе черт, перемазанный сажей,
предавшуюся греху вываляют в пуху.
Измена ляжет нА сердце грузом двести.
На деревенских кладбищах козырь - крести.
Души взлетают узнать, что делается наверху

История

не любили великого Сталина - убил ораву народу.
не любили великого Ленина - дал власть пролетарскому сброду.
не любили Столыпина - вешал, но вешал мало.
не любили самодержавие, поскольку оно хромало.
не любили царя Николая с православием и народностью -
правильно свергнут был царь за профнепригодностью.
потом осознали все это - история нашей страны.
и, наконец-то все у-дов-лет-во-ре-ны.

***
большой человек, явившийся из маленькой обезьяны,
как оказалось, все же имеет изъяны:
склонен к побегу, нарушает режим.
да и мы виноваты - плохо его сторожим.
а за ним глаз да глаз, в треугольнике, Божий,
а перед ним подлунный мир, ни на что не похожий.
поглядишь на мир - он не лучше черной дыры
и все же не хуже, чем иные миры.
врут что был первичный взрыв: взрыв всегда вторичен
а к вторичному взрыву большой человек привычен.
а надо бы к старой пальме бежать, не жалея ног.
там ждет его обезьянка: "наконец-то вернулся, сынок!"