verses

[borkhers]

Ода Музе

1.
День меркнет. В набежавших тучах
сокрыты сонмы дев летучих.
Их интерьерные тела
венчают мощные крыла.
Валькирии, как санитарки
над полем боя. Их товарки
эринии, что месть вершат.
Но нет им дела до стишат.

2.
О муза! Среди дев жестоких,
змееволосых, волооких,
грудастых - только ты нежна!
Жаль. мало ты кому нужна.
Летишь привольно над поэтом*,
но лАвровый венок при этом
висит дамокловым мечом,
добро, когда не кирпичом.

3.
Итак, рифмованные строки -
как зэки, что мотают сроки,
где рифмы - тачка и кирка,
баланда, что на вкус горька,
и ритм - решеткою тюремной
гремит стопою подъяремной,
а строфы - нары вдоль стены
кошмарной лирикой полны.

4.
Бывали дни, гремела лира
о Ленине, о деле мира,
о сеялках и тракторах,
колхозных танцах и пирах,
стахановцах в подземных норах,
и гонораров пышный ворох
стучался громко в твой карман,
нетерпеливый графоман!

5
Где творчества дома? И где вы,
крупнолирические девы?
Оздоровительной возни
с поэтом не хотят они!
Где бедра? Где живот и ляжки?
Лежат на пенсии бедняжки.
На полке зубы между книг.
В ушах - романс "О дивный миг!"

6
О дивный миг! О сладкий крик!
Был музы санаторной лик,
в порыве страсти запрокинут....
О дивный мир! Жаль, ты покинут,
не слышен лиры сладкий стон,
гремит попса со всех сторон.
И стихотворная реклама
звучит средь общего бедлама.

7
О муза! Ты жива, старушка.
Тебе - полушка, мне - полушка,
копейку сложим мы вдвоем,
и, выпив,что нибудь споем.
Ну что ж! Не поминайте лихом!
Под старость обернулся психом
любимец муз. Смешон удел
того, кто эту песню спел.

*вариант - лежишь фривольно под поэтом

***
теперь говорят еще при советах как тогда еще при царе
назвать площадь советским именем стало хорошим тоном
как когда-то в мечтах быть слугой при царском дворе
и любоваться резным золоченым троном

река забвения напрягаясь ломает весенний лед
человек беглец вздрагивает как при звуках близкой погони
на советских открытках почтенной древности равнодушный налет
воспоминанья теснятся как зеки в арестантском вагоне

время платить по счетам отдавать долги
прошедшему времени вымершему везению все же
я не лежал на нарах и не лизал "деду" кирзовые сапоги
мы привычные люди нам жаловаться негоже

***
оборотная сторона иконы - доска.
оборотная сторона человека - грехи - паче песка
морского или речного, и если даже
пустынного, или рядышком, здесь на пляже -
все равно наша жизнь - соучастие в краже,
оборотная сторона счастья - уныние и тоска.

но икона к нам лицевой стороной - загустевает
смола-слеза в уголке глаза, запустевает
душа, и тело скрипит на ходу,
в жизни есть место подлости, чувству вины и стыду,
обнаженная статуя краснеет у всех на виду,
милосердие Божье грехи, как песок покрывает.

а мы умножаем мелкие злые дела
паче песка морского - на пляже лежат тела,
по песку пустынному строем идут верблюды,
в песочных часах - сообщающиеся сосуды,
суд отменяется, кругом одни пересуды.
в углу иконного глаза загустевает смола.

***
мы не дождались у моря погоды
в море житейском летейские воды
в них утонули лучшие годы

воды холодные околоплодные
мы эмбрионы глубоководные

мы эмбрионы мы рыбы забвения
мы нерожденные дети мгновения

где ты геенна с разверстою пастью
где ты апостол с рыбацкою снастью

в море житейском летейские воды
в них утонули лучшие годы