![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
borkhersИз воспоминаний вернувшегося из гетто.
В Одессу эти три человека из некогда большой семьи Айзенштейн вернулись 18 апреля 1944 года. Они пришли босиком, в обрывках одежды. Их квартира в центре города стояла пустая: оккупанты бежали, а соседи растащили имущество. Окна квартиры выходили во двор, и Давид с родителями видели свои вещи в квартире соседки с первого этажа: «В какой-то момент она, видимо, заметила наши взгляды, потому что сказала: “Даже не надейтесь, я вам ничего не отдам”».
Хороший пример героизма жителей города в период оккупации и после.
А вот наш, семейный. Когда мой дедушка вернулся с фронта, а бабушка - из эвакуации, картина была приблизительно такая же. С разницей, что и две комнаты в коммуне, где жила семья были заселены военным - майором (дедушка был в том же чине). Пьяный заселенец так огорчился, что дважды выстрелил в деда, но не попал. В конце концов один майор остался в одной комнате, а дедушка и бабушка в другой. Вскоре стрелявшего отселили в другую квартиру "еврейского фонда" (ту, в которую не вернулись). Папа в то время еще лежал в госпитале - лечился по поводу остеомиелита после повторного ранения в ногу. Практически все вещи были растащены, два предмета мебели удалось вернуть. Уцелели и медицинские книги дедушка на иностранных языках - они никого не интересовали....
В Одессу эти три человека из некогда большой семьи Айзенштейн вернулись 18 апреля 1944 года. Они пришли босиком, в обрывках одежды. Их квартира в центре города стояла пустая: оккупанты бежали, а соседи растащили имущество. Окна квартиры выходили во двор, и Давид с родителями видели свои вещи в квартире соседки с первого этажа: «В какой-то момент она, видимо, заметила наши взгляды, потому что сказала: “Даже не надейтесь, я вам ничего не отдам”».
Хороший пример героизма жителей города в период оккупации и после.
А вот наш, семейный. Когда мой дедушка вернулся с фронта, а бабушка - из эвакуации, картина была приблизительно такая же. С разницей, что и две комнаты в коммуне, где жила семья были заселены военным - майором (дедушка был в том же чине). Пьяный заселенец так огорчился, что дважды выстрелил в деда, но не попал. В конце концов один майор остался в одной комнате, а дедушка и бабушка в другой. Вскоре стрелявшего отселили в другую квартиру "еврейского фонда" (ту, в которую не вернулись). Папа в то время еще лежал в госпитале - лечился по поводу остеомиелита после повторного ранения в ногу. Практически все вещи были растащены, два предмета мебели удалось вернуть. Уцелели и медицинские книги дедушка на иностранных языках - они никого не интересовали....
