verses

[borkhers]

***
Слушаю Генриха Шютца - "Paratum cоr meum, Deus".
Слушаю, но не знаю, на что я сегодня надеюсь,
и к чему ты готово, бедное сердце моё?
да -сantabo, et psallam tibi gloria mea,
но петь не умея, и славы пустой не имея,
мой голос пресекся, исчерпано бытие.
Первый месяц зимы, он же последний - года,
безысходность сидит в углу, в ожиданье исхода,
дни - короче некуда - все же на убыль идут.
Мир охвачен чумою, нечему тут дивиться,
и терапевт младой говорит депрессивной девице:
пей фенибут, и проблемы тебя не ебут.
О Господи, думаю, ни хрена себе поговорка,
в мои года за такое положена порка
на собрании коллектива под потаённый смешок.
А сегодня врач не робеет, и девушка не краснеет,
и ветерок заразный из преисподней веет,
и осталось одно лекарство - электрошок.
Но -рaratum cоr meum, к чему ты готово, сердце?
И какая вера живет в еретике, иноверце,
и какая слава дурная идет за ним по пятам?
но звезда Рождества затаилась, в ожиданье момента.
Последний месяц в году. Начало Адвента.
Доживем до Нового Года. Что нас ожидает там?

***
Нехватка пресной воды, чумы недавней следы,
но жители, хоть недовольны, своим уделом горды.
Мы правнуки этой чумы, мы - гордые ворчуны,
головы наши зеленые капустные кочаны.
Мы - дети советской фарцы, ворчливые гордецы,
мы умники, мы молодцы, как соленые огурцы.
во всех уголках земли, куда мы пробраться смогли,
мы детвора Молдаванки, криминальные короли.
плывут шаланды, дубки, папиросные коробки,
наши дни коротки, на подтяжках портки.
роговые очки, накрахмалены воротнички,
город, конечно, новый, но мы-то не новички!
Мы - бывалый, отпетый люд, скорее жаден, чем лют.
Не успеет родиться город,о нем уже песни поют.

***
перистые облака тянут свои волокна
в парке культуры и отдыха водятся хищные звери
кричи посреди двора быть может откроются окна
стучи во все двери быть может откроются двери
смотри во все глаза никто ничего не видит
приложи к уху ладонь чтоб верней не услышать звука
обижайся на всех тебя никто не обидит
век живи век учись но обманет тебя наука
век живи век гуляй за прогулы будешь уволен
век живи век гуляй на поводке коротком
или сбивай кресты с куполов или колоколен
или в тюрьме долговой привыкай к колодкам
потому что чем почетнее долг тем он тяжелее
и бумажник пустой не подмога постсоветскому нищеброду
статуи пионерок бегают по аллее
в коротких юбчонках которые входят в моду

***
койки стоят вдоль стены. дети спокойно спят,
укрытые одеялами от подбородка до пят.
санаторий для тубиков. шестидесятый год.
под одеялом казенным все происходит под.
мечты о героизме, о страданьях в немецком плену.
никого не выдал - готовься к гибели за страну.
и с этой мыслью спокойно спит пионерский малыш.
и луна стоит неподвижно над рядком санаторных крыш.
санаторных крыш, санитарных, над кустами жасмина в цвету.
но что ей этот кустарник, что корабли в порту,
что ей подвиги пионеров в завершенной войне?
а кто победил в войне, луне безразлично вдвойне.
и пятно на диске, кратер, как туберкулезный очаг
на рентгене легких ребенка, который почему-то зачах,
почему-то кашлял, ночью просыпался в поту.
луна зияет над крышами и над жасмином в цвету.