"На мир облокотиться, как на стол"

[borkhers]

75 лет тому назад умер Эдуард Багрицкий (Дзюбин). В юности я пережил сильное увлечение этим замечательным поэтом. В Одессе до сих пор Багрицкий - культовая фигура, советский акцент его творчества не смущает то поколение одесситов, которые до сих пор не забыли слово "поэзия". Юхно-русская школа - кодовое слово, пароль, шиболет одесского сознания.

Сам я очень рано - лет в восемнадцать - почувствовал некий этический дефект его поэзии, и титанические фигуры кумиров моего поколения - Цветаевой, Пастернака, Мандельштама, Ахматовой, Бродского навсегда затмили образ земляка, стихи которого, однако, до сих пор помню наизусть.

Сегодня я все больше думаю о том, как одаренный поэт, желая восславить режим и эпоху, рисует поистине ужасающий портрет тиранического режима.

Вот портрет его любимого героя - Иосифа Когана:

"по оврагам и по скатам
Коган волком рыщет,
залезает носом в хаты,
которые чище.

Глянет влево, глянет вправо,
засопит сердито:
"Выгребайте из канавы
спрятанное жито!"

Ну, а кто поднимет бучу -
не шуми братишка:
усом в мусорную кучу -
расстрелять и крышка".

А вот и похлеще (ТВС)

"и стол мой раскидывался, как страна,
в крови и чернилах квадрат сукна.
Ржавчина перьев, бумаги клок,
все друга и недруга стерегло.
Враги приходили - на тот же стул,
садились и рушились в пустоту.

Их нежные кости сосала грязь,
над ними захлопывались рвы,
и подпись на приговоре лилась
струей из простреленной головы..."

Хорош и призыв убить и солгать по требованию века - в том же стихотворении. А век этого требовал все время и уже после смерти Эдуарда Дзюбина потребовал лгать и убивать с новой силой. И миллионы людей откликнулись на этот воодушевляющий пламенный призыв.

"В крови и чернилах квадрат сукна" - до сих пор этот образ у меня перед глазами.

Гораздо позже открыл для себя "Последнюю ночь"...

Земля пухом, как говорится.

Вот здесь tverdyi_znak подробнее и очень интересно

Comments

[permosalim.livejournal.com]

По рыбам, по звездам
Проносит шаланду:
Три грека в Одессу
Везут контрабанду.

Багрицкий и ещё больше Бабель открыли для мня Одессу. Я даже приезжал два раза (до отъезда в Израиль) почти только благодаря им.
И вместо моря первым делом пошёл в Литературный музей - Одесса для меня был город-миф! А потом уже миф стал для меня городом.

[borkhers.livejournal.com]

Об одесском мифе - особо. Попробую повторить еще раз, то, о чем часто говорил разным людям. Думаю, что и в Петербурге были колоритные бандиты и контрабандисты и проститутки. и воровки. Но Петербургу хватило того самого иммунитета, для того чтобы не сделать их своим лицом или сердцем, возвести их на вершину своего Олимпа. Южная пальмира поддалась блатному очарованию. И Одесса Бабеля одолела Одессу Бунина с легкостью и веселой (и немного развратной) улыбкой. Бендер и Сонька-золотая ручка красовались на Одесском карнавале-юморине неизменно.

Вы уж простите - не люблю блатных. Скащзал бы - ненавижу, но это слишком сильно :)))

[odinamerikanets.livejournal.com]

Золотые слова, Боря! Не хватило иммунитета, или другими словами: образования, культуры, простой порядочности. Беня Крик, а потом Остап Бендер - вот она квинтэссенция одессита - Робин Гуд в белых штиблетах, морской кепочке и набором крылатых уличных фраз.

[borkhers.livejournal.com]

Жутковато... И мы все же поварились в этом какое-то время, вылезли, но, боюсь, до конца не отмылись :(

[odinamerikanets.livejournal.com]

Коварно воспользуюсь случаем для саморекламы. Это у меня было на задней обложке первой книги "Проводы"

"Моя юность при­шлась на са­мый раз­гар эпо­хи рок-н-рол­ла. Куль­тур­ной до­ми­нан­той мо­ло­до­сти бы­ли не Ба­бель, Оле­ша и Ба­г­риц­кий, а Led Zeppelin и Rolling Stones. По срав­не­нию с Ми­ком Джаг­ге­ром и Ки­том Ри­чар­дсом, Бе­ня Крик и его клон — Ос­тап Бен­дер вы­гля­де­ли кло­у­на­ми из про­вин­ци­аль­но­го цир­ка. Ме­ж­ду тем, имен­но они бы­ли глав­ны­ми ли­те­ра­тур­ны­ми ге­ро­я­ми мно­гих по­ко­ле­ний одес­си­тов. Бе­ня го­во­рил ма­ло и сма­ч­но, Ос­тап го­во­рил мно­го и сма­ч­но. Ли­те­ра­тур­ные за­про­сы одес­си­тов, лю­бив­ших сма­ч­ную речь, бы­ли с лих­вой удо­в­ле­тво­ре­ны эти­ми пер­со­на­жа­ми. И они бы­ли влюб­ле­ны в эту нэп­ма­нов­скую сти­ли­сти­ку: бе­лый ко­с­тюм, жел­тые штиб­ле­ты, ар­ти­сти­че­с­кий шар­фик, мор­ская ке­по­ч­ка, двор со сто­лом для ком­му­наль­ных за­сто­лий, уви­тые ви­но­гра­дом бал­ко­ны и «семь-со­рок» в ка­че­ст­ве му­зы­каль­но­го со­про­во­ж­де­ния. Все.
Надеюсь, что уже не­да­ле­ко то вре­мя, ко­г­да весь этот ан­ту­раж бу­дет вы­зы­вать ту же тош­но­ту, ко­то­рую у нас в 70-х вы­зы­ва­ли на­род­ные кол­ле­к­ти­вы с ба­ла­лай­ка­ми и ог­лу­ши­тель­ным виз­гом ря­же­ных де­вок с кон­сер­ва­тор­ски­ми ди­п­ло­ма­ми.

Сей­час со стран­ным чув­ст­вом я осоз­наю, что, жи­вя в Одес­се, не вос­при­ни­мал ее как ро­ди­ну, ко­то­рую мо­ж­но бы­ло искренне лю­бить. Это бы­ло ме­с­то вре­мен­но­го пре­бы­ва­ния, из ко­то­ро­го я дол­жен был рань­ше или поз­же пе­ре­брать­ся в на­сто­я­щий мир. В «Ле­ст­ни­це в не­бо» Плант пел за ме­ня:

There’s a feeling I get when I look to the West

And my spirit is crying for leaving.

В этом мы бы­ли срод­ни ве­ли­ко­му ком­би­на­то­ру, меч­тав­ше­му о Рио-де-Жа­ней­ро. В этом мы бы­ли срод­ни тем, о ком пи­сал Ба­бель: «Ред­кий юно­ша в Одес­се не меч­та­ет стать юн­гой на оке­ан­ском суд­не». По­сто­ян­ное стре­м­ле­ние уе­хать, по­рвать с Одес­сой, ве­ро­ят­но, рас­про­стра­ня­лось и на стре­м­ле­ние не быть свя­зан­ным с той куль­ту­рой (в том чи­с­ле и ли­те­ра­ту­рой), ко­то­рой этот го­род жил. Как Рос­сия в свое вре­мя го­во­ри­ла ци­та­та­ми из Гри­бо­е­до­ва, так одес­си­ты не го­во­ри­ли собственными го­ло­са­ми, а ци­ти­ро­ва­ли Ба­бе­ля, Иль­фа и Пе­т­ро­ва, а по­том сме­нив­ше­го их Жва­нец­ко­го. По­лу­чал­ся та­кой стран­ный со­об­ща­ю­щий­ся со­суд. На­зван­ные ав­то­ры чут­ко ло­ви­ли пер­лы уст­ной ре­чи, пе­ре­ли­ва­ли их в кон­цен­т­ри­ро­ван­ной фор­ме в свою про­зу, по­с­ле че­го эта про­за сно­ва ста­но­ви­лась раз­го­вор­ной ре­чью. Что­бы об­ре­с­ти свой го­лос в этом мил­ли­он­ном, пев­шем в уни­сон, хо­ре, ну­ж­но бы­ло толь­ко ог­лох­нуть.
Имен­но по­э­то­му мо­и­ми пер­вы­ми учи­те­ля­ми бы­ли не Ба­бель, а Зо­щен­ко, не Ильф и Пе­т­ров, а Бул­га­ков".

"То время", о котором я говорил лет 10 назад, так и не настало. И теперь, боюсь, не настанет. Поразительно, что при таком глобальном демографическом сдвиге, культурный архетип остался тем же.

[permosalim.livejournal.com]

Я тоже не люблю блатных. Терпеть не могу. Но описаны они невероятно мастерски. А что ещё важнее для меня - там в основном были изображены евреи, а в те годы, кроме Шолом-Алейхема мало что можно было прочитать на эту тему.
Да и не весь миф - блатные. Обожаю, например, рассказ "Карл-Янкель" - добрый и очень человечный.

[borkhers.livejournal.com]

Кстати, недавно прочел интереснейшую статью о еврейской преступности в городе Одессе в те годы. Статья опубликована в местном альманахе "Дерибасовсеая-Ришелевская". Увы, инетернет-версии нет. Но смысл в том, что преступность в Одессе имела скорее славняское и татарское обличья, а нашщи соплеменники, конечно, вносили свою лепту, но были не столь колоритны. Беня крик фактически прототипа не имел - Винницкий-Япончик в бабелевские годы благополучно отсиживал свой срок в Сибири...

[permosalim.livejournal.com]

Я догадывался об этом:-)

Про блатных ...

[ksvs.livejournal.com]

... Варлам Шаламов написал. И достаточно, наверное.

Re: Про блатных ...

[borkhers.livejournal.com]

И Солженицын. Кстати и другого моего земляка поянул: "Гнусаво завыл Утесов и в тон ему подхватила вс страна"! Помните его рассуждения по повтоду - кто кого перековал?

Re: Про блатных ...

[ksvs.livejournal.com]

Конечно помню. На днях перечитывал, изменив давнему своему принципу.
Но Шаламов, конечно же, сильней.
Что понятно, в общем-то.