verses

[borkhers]

***

Всякий, родившийся в иной стране, есть иностранец,
даже если страны уже нет, а территория - та же.
Вот он кладет карандаши в пенал, учебники - в ранец,
обертку от жвачки украл и не сознался в краже.

У него была короткая челка и лоб без единой морщинки,
ботинки не новые, но только что из починки.
Перешитое из отцовского пальто из серого драпа,
типа - вырасту, буду таким как папа.

Чудо случилось - он действительно вырос,
стал похож на отца, отработал свое, еле ноги тянет.
Кашляет и чихает - какой-то осенний вирус.
Предложат выпить -он возражать не станет.

Он служил в Забайкалье (нынешнее зазеркалье),
отсидел на отлично, досрочно освободился,
спал на койке, сиявшей никелированной сталью,
женился на бляди, потом ребенок родился.

А ведь был учебник "Родная (ныне - чужая) речь",
в нем - Тургенев и Пришвин.
Вызывали к доске, а он - ни рылом, ни ухом.
Всякий, ложащийся в чужую землю есть чужеземец, пришлый.
Земля - ее не обманешь, учует чужого нюхом,
не полюбит, не примет, не будет пухом.

Comments

[schasprosnus.livejournal.com]

Земля на то и земля что она повсюду
Песком, чернозёмом и ледника коростой
Куда ни ступит нога - след, хоть на секунду
Куда посмотрят глаза - туда тебе и дорога

Граница, она всегда пролегает рядом
Точнее - меж каблуком и носком ботинка
И сзади одна страна, впереди - другая
И всё твоё, но не то что тебе снится

Когда же сны и границы тащить устанешь
Не хватит сил думать ино- ты или чуже-
Земля будет пухом тому кто в неё ляжет
И как Высший Судья, ни врагом ни другом