Обмен посвящениями
Dec. 15th, 2009 06:43 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
borkhersАндрей Тавров
МЕЛЬХИСЕДЕК ГЕРОИН
Борису Херсонскому
Мельхиседек Героин, православный царь
на биплане летит, винтом цепляет медуз,
у него в голове золоченый в рубинах ларь,
а в ларе песок, а на нем с наклейкой арбуз.
Мельхиседек Героин – широк, нараспах!
Его глаз сыпуч, а слюна трезва,
его смуглый бицепс – верблюд в горбах,
и Пежо его стелется как трава.
Он деву из «Летчика» занес на шестой этаж,
отымел и понял, что, в общем, давно мертва.
И он заржал, как в лентах кортеж-экипаж,
и он заснул, как два огнелицых льва.
Короче, попал, - наутро себе сказал
и сел в свой биплан, с Авраамом умыться чтоб.
А она родила под землей, и крот облизал
разродившийся раньше срока сосновый гроб.
Ах ты город стеклянный! Мама родная витрин!
Ах ты снег-саксофон, перепелка, пальма, ветла!
Он расширяется в баре, Мельхиседек Героин,
словно лодка выбрасывает два слюдяных весла.
Он ест колбасу и рисует себе самосуд,
и как ангелы, видит, идут, летят на конях,
и стеклянного мальчика на смятой ноздре несут,
и его же везут на липких, как нефть, санях.
- Твоя мама – звезда, а ты – ангел, - он говорит, -
Вот тебе пистолет, будешь в меня стрелять,
в тебе, - говорит, - я насовсем убит,
но я все равно воскресну, япона мать!
А ты - мой маленький май и стеклянный гвоздь,
моя мука из паха и белый азот любовь,
ты мой тополь подземный и белая рвотная гроздь
и мы едем на небо на паре сторуких львов.
Он идет, распадаясь, как вынутый снег перин.
Его город, как страус, гладким и круглым снес.
Мельхиседек Героин, ах ты, Мельхиседек Героин!
Заблудившийся мальчик, цепной полнолунный пес!
А это уже я - Андрею Таврову
***
А.Т.
Ты подарил мне нэцкэ – «ловец цикад».
Разумеется копия. Пластик? Возможно, - кость,
прессованный порошок. Я вспомнил пару цитат
на этот случай. Даос поднимает трость
и снимает цикаду с ветки, потом еще и еще,
складывает насекомых в короб плетеный так,
что они не пытаются улететь. Теряя счет
цикадам, даос превращается в статуэтку. Мастак
в ловле крылатых и златоглазых не должен думать о том,
как он снимает с ветки заключенный в панцире звон,
дрожание крыльев, о том, что с цикадой будет потом,
смиренье души – это всё, о чем заботится он.
Ловец говорит: обретая в душе покой,
я цикад собираю сотнями тростью или рукой.
Утратив смирение – не смогу поймать ни одной.
Как тут не сжаться в нэцкэ, не окостенеть,
на голове неся из ивы плетеную клеть,
полную выпуклых глаз и крыльев, способных звенеть.
Цикады в коробе, что драгоценность в ларце,
идолы в храме, красавицы во дворце.
Застыла улыбка на плоском узкоглазом лице.
(2008)
МЕЛЬХИСЕДЕК ГЕРОИН
Борису Херсонскому
Мельхиседек Героин, православный царь
на биплане летит, винтом цепляет медуз,
у него в голове золоченый в рубинах ларь,
а в ларе песок, а на нем с наклейкой арбуз.
Мельхиседек Героин – широк, нараспах!
Его глаз сыпуч, а слюна трезва,
его смуглый бицепс – верблюд в горбах,
и Пежо его стелется как трава.
Он деву из «Летчика» занес на шестой этаж,
отымел и понял, что, в общем, давно мертва.
И он заржал, как в лентах кортеж-экипаж,
и он заснул, как два огнелицых льва.
Короче, попал, - наутро себе сказал
и сел в свой биплан, с Авраамом умыться чтоб.
А она родила под землей, и крот облизал
разродившийся раньше срока сосновый гроб.
Ах ты город стеклянный! Мама родная витрин!
Ах ты снег-саксофон, перепелка, пальма, ветла!
Он расширяется в баре, Мельхиседек Героин,
словно лодка выбрасывает два слюдяных весла.
Он ест колбасу и рисует себе самосуд,
и как ангелы, видит, идут, летят на конях,
и стеклянного мальчика на смятой ноздре несут,
и его же везут на липких, как нефть, санях.
- Твоя мама – звезда, а ты – ангел, - он говорит, -
Вот тебе пистолет, будешь в меня стрелять,
в тебе, - говорит, - я насовсем убит,
но я все равно воскресну, япона мать!
А ты - мой маленький май и стеклянный гвоздь,
моя мука из паха и белый азот любовь,
ты мой тополь подземный и белая рвотная гроздь
и мы едем на небо на паре сторуких львов.
Он идет, распадаясь, как вынутый снег перин.
Его город, как страус, гладким и круглым снес.
Мельхиседек Героин, ах ты, Мельхиседек Героин!
Заблудившийся мальчик, цепной полнолунный пес!
А это уже я - Андрею Таврову
***
А.Т.
Ты подарил мне нэцкэ – «ловец цикад».
Разумеется копия. Пластик? Возможно, - кость,
прессованный порошок. Я вспомнил пару цитат
на этот случай. Даос поднимает трость
и снимает цикаду с ветки, потом еще и еще,
складывает насекомых в короб плетеный так,
что они не пытаются улететь. Теряя счет
цикадам, даос превращается в статуэтку. Мастак
в ловле крылатых и златоглазых не должен думать о том,
как он снимает с ветки заключенный в панцире звон,
дрожание крыльев, о том, что с цикадой будет потом,
смиренье души – это всё, о чем заботится он.
Ловец говорит: обретая в душе покой,
я цикад собираю сотнями тростью или рукой.
Утратив смирение – не смогу поймать ни одной.
Как тут не сжаться в нэцкэ, не окостенеть,
на голове неся из ивы плетеную клеть,
полную выпуклых глаз и крыльев, способных звенеть.
Цикады в коробе, что драгоценность в ларце,
идолы в храме, красавицы во дворце.
Застыла улыбка на плоском узкоглазом лице.
(2008)
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2009-12-15 10:37 pm (UTC)Вот журнал Андрея Таврова. Но там, кажется, стихов совсем мало и ведётся он редко. Однако "Зима Ахашвероша" есть на "Вавилоне".
no subject
Date: 2009-12-16 05:13 am (UTC)no subject
Date: 2009-12-16 06:15 am (UTC)