***
То-то и плохо, что выходя на крыльцо
Видишь беленый, почти деревенский
домик с кирпичной трубой
и зеленой калиткой, лепящийся у глухой стены
трехэтажного дома. Застегивая пальтецо
следишь за старой лозой, возносящейся над тобой,
с темными гроздьями, ржавыми листьями. Сочтены
годы этой идиллии. Трещины – сверху вниз,
в них весною гнездятся ласточки. На карниз
осторожно ступает кошка. Воробей – конечная цель.
Трещины на всю стену. В каждую щель
улетает тепло наших тел куда-то туда,
где нет ни чувства вины, ни чувства стыда.
Не имеет смысла одежда. Там – абсолютный нуль.
На ограде эдемского сада - выбоины от пуль.
Как будто там уже состоялся последний суд
и привели в исполнение приговор.
Скоро нас всех отселят. Скоро все это снесут.
Но пока здесь обычный одесский двор.
Белье под дождиком мокнет. Соседи смеются, галдят.
Подглядывают в окна, но в глаза не глядят.
Выбалтывают секреты. Оставляют детей одних.
Выносят два табурета, чтобы гроб поставить на них.
Поневоле взгляд сквозь ресницы спотыкается о небосвод,
естественную границу верхних и нижних вод,
где теснится столько мечтаний отчаявшихся людей,
что места нет для метаний скорбной мысли твоей.
То-то и плохо, что выходя на крыльцо
Видишь беленый, почти деревенский
домик с кирпичной трубой
и зеленой калиткой, лепящийся у глухой стены
трехэтажного дома. Застегивая пальтецо
следишь за старой лозой, возносящейся над тобой,
с темными гроздьями, ржавыми листьями. Сочтены
годы этой идиллии. Трещины – сверху вниз,
в них весною гнездятся ласточки. На карниз
осторожно ступает кошка. Воробей – конечная цель.
Трещины на всю стену. В каждую щель
улетает тепло наших тел куда-то туда,
где нет ни чувства вины, ни чувства стыда.
Не имеет смысла одежда. Там – абсолютный нуль.
На ограде эдемского сада - выбоины от пуль.
Как будто там уже состоялся последний суд
и привели в исполнение приговор.
Скоро нас всех отселят. Скоро все это снесут.
Но пока здесь обычный одесский двор.
Белье под дождиком мокнет. Соседи смеются, галдят.
Подглядывают в окна, но в глаза не глядят.
Выбалтывают секреты. Оставляют детей одних.
Выносят два табурета, чтобы гроб поставить на них.
Поневоле взгляд сквозь ресницы спотыкается о небосвод,
естественную границу верхних и нижних вод,
где теснится столько мечтаний отчаявшихся людей,
что места нет для метаний скорбной мысли твоей.
no subject
Date: 2006-11-10 05:43 pm (UTC)no subject
Date: 2006-11-10 06:27 pm (UTC)no subject
Date: 2006-11-10 06:04 pm (UTC)а вот по форме как-то невнятно,слабее всего стихотворения,
а ведь это концовка...
no subject
Date: 2006-11-10 06:27 pm (UTC)no subject
Date: 2006-11-10 07:15 pm (UTC)no subject
Date: 2006-11-10 07:33 pm (UTC)no subject
Date: 2006-11-10 07:55 pm (UTC)no subject
Date: 2006-11-10 08:10 pm (UTC)вариант?
Date: 2006-11-10 10:16 pm (UTC)no subject
Date: 2006-11-10 08:02 pm (UTC)А первая часть - просто потрясающе!
no subject
Date: 2006-11-10 08:11 pm (UTC)no subject
Date: 2006-11-10 08:15 pm (UTC)no subject
Date: 2006-11-10 08:24 pm (UTC)no subject
Date: 2006-11-10 08:45 pm (UTC)Но думаю, что если закончить, как Вы тут ранее предложили, может быть лучше. Просто первая часть - она настолько живая и выпуклая, что не хочется понижения...
no subject
Date: 2006-11-10 08:22 pm (UTC)no subject
Date: 2006-11-10 08:25 pm (UTC)no subject
Date: 2006-11-10 09:42 pm (UTC)no subject
Date: 2006-11-10 09:49 pm (UTC)no subject
Date: 2006-11-10 10:39 pm (UTC)А ведь я и депрессия - понятия суть несовместные. Следовательно, врут люди.
no subject
Date: 2006-11-11 12:02 am (UTC)no subject
Date: 2006-11-11 12:22 am (UTC)Маэстро доктор, вам не мешает немецкий говор тут, в вашей беседке?
no subject
Date: 2006-11-11 06:12 am (UTC)no subject
Date: 2006-11-11 12:00 am (UTC)no subject
Date: 2006-11-11 06:13 am (UTC)no subject
Date: 2006-11-11 12:21 am (UTC)no subject
Date: 2006-11-11 06:14 am (UTC)no subject
Date: 2006-11-11 01:49 am (UTC)no subject
Date: 2006-11-11 06:14 am (UTC)no subject
Date: 2006-11-12 08:34 pm (UTC)