borkhers | Вторая симфония

*
Речь не о музыке, а о политике. Если народ помнит, то одним из важнейших религиозно-политических понятий является симфония духовной и светской власти. Мне сдается, что этой иллюзией мы уже давно должны были переболеть, в форме Третьего Рима, затем более жесткой - петровской и, наконец, в сталинско-брежневской. Но вот опять все забыто, и мы готовы прослушать любимую мелодию. На этот раз, де, все обойдется. Но история говорит иное. В отношениях Церкви и Государства любовь и согласие всегда оборачивались господством и подчинением. Даже избрание первого Патриарха Московского совершилось по царскому указу, а указывалось не только где и когда, и кому собраться, но и кого избрать. Размышление о том, кто будет господствовать, а кто подчиняться, кто первым наступит на рушничок во время очередного великого брака Государства и Церкви, относится к элементарным силлогизмам. Государство это не небесный Жених Церковный. Становясь под венец с властями, Церковь изменяет небесному Жениху. Это о первой симфонии. А теперь - о второй.
*
Неистребима, видать, в писателях мечта о симфонии литературы и государства. При этом государству отводится роль и мудрого отца, и вдохновителя, и, что важно, роль кормящей матери - о том, что в наши дни литература может выжить только на государственные харчи, говорят многие. При этом повторяя каламбуристую эпиграмму Минаева:

В ресторане ел суп сидя я,
суп был сладок, как субсидия,
о которой сплю и думаю,
соблазняем круглой суммою.

Но, кроме денег, сильное имперское государство, якобы, должно дать литературе вдохновение (направление?). И, что не говорится явно, должно дать литератору великое право - устранить своего коллегу с помощью доноса в компетентные органы, развязать грязную идеологическую кампанию и, заручившись поддержкой властей, загнать оппонентов если не в лагерь, то в угол.

Я уже давно заметил, что лексикон многих критиков и характер их риторики вполне укладывается в приемы сталинской (именно сталинской, а не брежневской) пропаганды. Странно, механизмов устранения неугодных нет (еще?), а доброхоты, клеймящие идеологического врага, уже в наличии. Идеологический враг ныне - либерал, который не хочет величия России и хотел бы видеть ее не мессианской державой, а цивилизованной европейской страной.

Боюсь, что либерал хочет невозможного. Но что поделаешь - хочет, и хоть ОМОН ему на голове теши.

Собственно, я о дискуссии во втором номере "Октября" за этот год. А, точнее, о статье Вадима Левенталя: Верлибры, свежие верлибры! и, не менее поучительной, статье Дмитрия Турченкова "Литературу ожидают непредсказуемые мутации"
По этому поводу очень жестко, хоть и в ином ключе, высказался Валерий Шубинский.

Ну что же, дамы и господа? Будем слушать Вторую симфонию в новом исполнении? Партитура-то старая, в архивах сохранилась.