Продолжение рождественского цикла

[borkhers]

* * *
Запиши в тетрадку
цифры по порядку.
Я говорю: трижды три.
Трижды три — в небеса посмотри,
дважды два — Звезда Рождества,
единожды Един
Иисус, Божий Сын,
в Вифлееме Он рожден!

* * *
Звезда Востока сияет. Поэтому меркнет свет
планет, случившихся рядом. Гаснут костры в горах.
Следом — окна дворца и Храма. Как будто нет
искры Божьей ни здесь, ни в иных мирах.

Или свет, обитавший в мире, Богом собран сюда,
как лучи в пучок собирает выпуклое стекло.
Сбиваются ближе овцы. Пастухи, обходя стада,
двигаются на ощупь, различая шерсть и тепло.

Камни, немного снега, островки жесткой травы,
то, что еще ощущаешь загрубевшей стопой.
Земля состоит из точек опоры, и вы
должны смешаться с землей. Но, для начала, с толпой.

* * *
Запиши в тетрадку
цифры по порядку.
Я говорю: четырежды четыре.
Четырежды четыре — Спасенье в мире,
трижды три — в небеса посмотри,
дважды два — Звезда Рождества,
единожды Един
Иисус, Божий Сын,
в Вифлееме Он рожден!

* * *
Коло-кола звенят. Ликуют детские голоса.
Это ночь Рождества в соборе Святого Петра.
Повторяя форму купола, прогибаются небеса.
Мир лучше, чем был вчера.

Пастушки и ангелы, три восточных мага-царя,
Святое Семейство, пара овец и коров
занимают место под елками — ни свет ни заря.
Этой ночью несколько ужасающих катастроф
случится в языческом мире, где церковного календаря
днем с огнем не сыскать. Посрамленье чужих богов.

«Дети разных народов, мы мечтою о мире живем».
Дети разных народов несут Святые Дары.
Благодать над покрытой снегом, пеплом, жнивьем
землей. Но взгляд из черной дыры
не слишком ласков. Дряхлый понтифик ребром
ладони благословляет скопление детворы.

Я помню, он был молодым. Иисусе, что делать ему
с иссохшим, скрюченным телом, как одолеть
сопротивление мышц, дрожанье, дышать в дыму
ароматных кадильниц? Славословье, как плеть,
рассекает собор. Дом молитвы. В этом дому
слишком много величия, чтобы кого-то жалеть.

Бары открыты всю ночь. После церкви заглянем в бар.
«Счастливого Рождества» — слышно со всех сторон.
В баре не слишком людно. Сейчас миллионы пар
после пьянки и секса, проваливаясь в сон,
смотрят в экран на понтифика — слишком стар
(мы никогда не будем такими как он).

* * *
Запиши в тетрадку
цифры по порядку.
Я говорю: пятью пять.
Пятью пять — снизошла благодать,
четырежды четыре — Спасенье в мире,
трижды три — в небеса посмотри,
дважды два — Звезда Рождества,
единожды Един
Иисус, Божий Сын,
в Вифлееме Он рожден!

* * *
Мария и Иосиф лишь в пяти-
шести минутах пешего пути
от городской черты. Уже погасли
в гостинице огни. Наверняка
не сыщется угла. Вертеп и ясли
пусты и не видны издалека.

Заставу миновали. Часовых
нет на посту, а может, нет в живых.
Повстанцы ночью перепись проводят
легионеров. При дороге шлем
поблескивает. Друг за другом входят
Мария и Иосиф в Вифлеем.

Ночь копит и сгущает синеву
для вспышки света. Это к Рождеству —
подарок первый. Ангельское пенье —
второй. На небе Господу — хвала,
мир — на земле, в сердцах — благоволенье...
Но в день расплаты все сгорит дотла.

А впрочем, что гадать о судном дне?
Царь Ирод размышляет о жене,
не о младенцах. Мысли, впрочем, те же:
когда и как. Бесспорно, лучше яд.
Он засыпает, всхрапывая реже,
и видит сон, как ангелы парят

над горною тропою, и стада,
и пастухов, неведомо куда
идущих, и Младенца на коленях
у Матери. Поодаль — трех царей
склонившихся. И три ларца в каменьях.
И двери в рай. И стражу у дверей.

Comments

[shtapskij.livejournal.com]

Здесь Сёма.

Что-то у Вас милсударик Вы мой letny , больно развязный тон. "Але? Не слышу". Это Вы так с бабушкой своей разговаривайте. Вы тут человек новый, а дружество почтенных людей заслужить надо.
Я подозреваю, П и ч. Верно?
Так что, полегче, дружок, полегче. Борис не тот поэт, с которым можно эдак. Один юноша, Мисурин, попробовал и долго терзался потом, стоя на коленях, на толченом горохе-с.
Это я , заслуженный старик, по нашей дружбе старинной с Х-им кое-что себе позволяю - да и то не всегда-с.
Вот что имею высказать Вам. Не обижайтеся на меня старика, я журю отечески.

Искренне Ваш Сёма Штапский, бывший референт Юнеско по русской лит-ре, багрицковед, бонч-бруевичевед.

[(Anonymous)]

Заметьте,юный франт с папиросой, я отвечал Вам,а не Борису, лишь поэтому взял Ваш собственный,несколько форсированный, фотографический тон.Он меня забавляет и умиляет.И я представляю умильную ситуацию:пижон с Вашей картинки встретился с таким же типчиком,но из Питера :).И базарят эти российские Бивис и Батхед за Шиштаковича с Хершвиндом.
К слову хохма: некто Виктор Соломонович Рыцарь открыл в начале 90-х первый в питере салон-магазин Гуманитарной книги "Эзро", и на него наехал местный бандит.Бандит взял немного денег, зато прихватил том Шопенгауэра :).Вижу,развеселить Вас,как артисту артиста, мне не посчастливилось.
Если повёл себя нескромно, что ж,
Пардон. (так извиняются на Вашей улице? Если не так, просто: "не в обиду".Если есть другие варианты,на коленях,на горохе умоляю,подскажите мне нужный сразу,дядя Сёма, коленки пузырями, блин, пошли!)
Между прочим, когда на Вас наорал фраер из австралии,изругал Вас гаером,фраером,и лузером, я бился за Вас,как ТИГР за пушистую марусину овечку.И совсем не жалею об этом, даже СТОЯ НА ГОРОХЕ сладкой парочкой с незнакомым мне строптивцем Мисуриным.
Кстати,если Вы,случайно, не знаете, Ваше "Здесь Сёма" воспринимается на мой слух, как "Здорово,пацаны" на Ваш местный лад. А ещё: слово "ребята" давно вышло из молодёжного употребления и стало нормой речи в тусовке "кому за девяносто". Как и слово "тусовка",впрочем.Слово "здорово",конечно,Вы правы, грубовато.Что ж,вельми пардон,уважаемый Штапский.

Вы бы,Сёма,умоляю,по существу,ладно? Я к Вам отношусь с бесконечной,терпеливой симпатией,и Ваш "стариковский" гнев её не пошатнул.Хоть Вы меня на сутки на горох..
В наше пропащее время перед (на глазах исчезающим) читателем чужих стихов - стоит ли слишком высоко и слишком надолго задирать нос,будь Вы хоть Карл Маркс и герцог Ришелье в одном флаконе?

А вот про Гершвина и Шостаковича,сделайте милость! Про спиричуэл в интермедиях и диссонанс интермедийных строф с основными. Это просьба,Сёма. Высказывайтесь, а то встану с гороха, и так громко заплачу, что всё ЮНЕСКО и весь Привоз сбежится.

А "в дружество берут" не за то,что на горохе выстоял,сколь положено...( я своё выстоял,поверьте слову, Штапский) а за стихи и мысли. Я выбрал поэта Херсонского, ТОЛЬКО читая его стихи в ЖЖ,о Вас услышал от Бориса,что мы с Вами похожи,потом прочёл Ваши комменты к Бахыту, улыбнулся фотокарточке, никакого понятия не имея о Вас лично. Я до сих пор ничего не знаю ни о Вас,ни о Борисе,как и Вы обо мне.Не знал и того,что люди Вы ПОЧТЕННЫЕ. Даже не знал, что у Б. в Н. М. публикации, на хрен бы мне читать Н.М.? Кого я там прочту,кроме Макса Амелина, которого с пелёнок знаю, да Витьки Куллэ, с которым через день вижусь?
Всё.Хватит соплей. Решайте сами,драгоценнейший Сёма Штапский, какая мне цена в Ваших Почтенных Глазах.Люди говорили мне разное. Смолоду я их даже слушал.

Здесь был Слава Ладогин.

[shtapskij.livejournal.com]

Ну-с, хорошо, Слава Ладогин, не обижайтесь. Вы ужасно многословны, вот что я Вам скажу. Какая-то история с каким-то Виктором Соломоновичем... Какой-то фраер, какой-то гаер и т.д. - всего этого я не пойму, всё это крайне невразумительно для моего слуха и понимания. В общем, сумбур вместо музыки. Но видя Ваши добрые намерения в отношении заслуженного старика-референта (т.е меня) и зная Куллэ - по стихам его и статьям а также уважая - хоть и не с пелёнок его - замечательного поэта Амелина - решил всё же почтить Вас своим дружеством, т.к. солидную в виде этих литераторов представили "рекомендацию" и в целом скорее мне симпатичны, нежели обратное.

Но пасаран! Мазлтов! С новым Годом!

Искренне Ваш Сёма Штапский, референт.

[borkhers.livejournal.com]

Самый трудный диалог который может позволить саебе человек - это диалог с самим собой.

[letny.livejournal.com]

Там мой коммент вышел анонимно.Это случайность.Штапский,это был я, надеюсь Вы поняли. Извините.

[borkhers.livejournal.com]

Приятно прочитать коммент интеллигентного человека. Но поскольку не мне адресован, промолчу.