verses

[borkhers]

***
Когда из белого облака Божьей дланью
на город наш расточалась великая милость,
мы глотали кисляк, «Беломор» набивали дрянью,
выносили столы во дворы, и столы от жратвы ломились.

Пляжи имели названья «Аркадия» или «Отрада».
Покрытые пылью листья дикого винограда
заменяли салфетки. Вдоль по крыше сарая
покрытой толем, оббитой жестью у края,
шла пятнистая кошка, за ней, вихляя, – вторая.

Из базарных кошелок торчали цыплячьи тушки,
пучки редиски, вверх белыми корешками.
И среди тряпок, вывешенных для просушки
не было черных. Или, говоря между нами,

все -таки были? Не помню. Помню блик на бутылке
«Ркацители». На ломте хлеба серебрилась ставрида.
Разумеется, жить было страшно, тряслись поджилки,
но мы смеялись и пели, не подавая вида.

Уходили поближе к морю, сбивались в стайки,
разбивались по парам, разбредались по склонам,
цепляли прохожих, травили анекдоты и байки.
А внизу разгоралась бездна. Отовсюду несло палёным.

Comments

[borkhers.livejournal.com]

Думаю, что главное отличие от И.Б. не только интонационное (у И.Б. тут явное героическое начало и почеркивание !Я", у меня чистая бытовуха + "мы"), но и в том, что И.Б. берет жихзненный путь как таковой, а тут - фрагмент. У меня было парное к этому стихо о четырех подростках, когда-то я его постил.

[t-s-kot.livejournal.com]

Начну с последнего. Видимо, стоит повторить.
С первым, само собой, согласен. Так и есть.
Тем не менее, некая близость интонационная присутствует.
Возможно, близость обстоятельств, по разному рассматриваемых.
Что не портит стиха, повторюсь.