РАСПИСАНИЕ ЗАНЯТИЙ
Посвящается (верней, возвращается) И. Бродскому
* * *
Первое сентября. Я снова за партой. Вращаю
головой на шарнирах, и почти ощущаю
руку судьбы, одергивающую короткий китель суконный,
темно-серый, гимназически-сталинского покроя.
Я сижу за коричневой партой с черной крышкой наклонной,
свидетель и соучастник. Я знаю имя героя,
но не выдам его врагам. Чья-то фуражка с кокардой
(веточка лавра, «СШ», учебник раскрытый)
раздавлена в раздевалке. Стена с изгаженной картой
ягодиц-полушарий. Лужа вокруг чернилки разбитой.
Первое сентября. Я за партой с наклонной крышкой
сижу, наклоняясь вперед, упираясь взором
в чей-то затылок с короткой неровной стрижкой,
украшающей детский череп, в котором
тот же порядок мыслей, дат и понятий,
что и в моем. В соответствии с расписаньем занятий.
Марья Павловна. Седина с оттенком горчицы.
Чередование точек, цифр и «нб» в журнале.
На стенке в сортире лозунг: «Мочиться, мочиться, мочиться!»
Циркуль и ручки гремят в голубом пенале.
Никитка летел с колокольни, расставив крылья.
Нам служил образцом (и мы ему не мешали)
гипсовый мальчик кудрявый, покрытый пылью.
За фанерным столом старуха в цветастой шали
долбила что-то свое, а мы — просто чихали
на все. Если спросят урок, притворяемся, что читали;
если «который час?» — отвечаем, что мы не вечны;
если щупают пульс — бездыханны и бессердечны.
* * *
Без головы и без рук, но с крыльями — это Нике.
Окочурился в муках Мичурин, свалившись в саду с клубники.
Стоит, ликуя, статуя в лучах заката, в руках граната.
Гонта нежит-режет детей, говоря: выбачай, громадо.
Григорий мочит-мучит Аксинью, она и рада.
Не дожидаясь милости, равнодушно глядит природа
на «наши» младые жизни у «их» гробового входа.
В кладовке технички — швабры, ведра, знамена
плюс ободранный стенд: «Вспомним всех поименно».
Полдень. Звонок с урока или звонок трамвая?
Вечером светит окошком девичья душевая.
Ночь. Звезданутый космос. В спутнике тявкают суки.
Не забыть увиденный сон. Проснуться и вымыть руки.
* * *
Хлебни чечевицы, браток,
хоть ложечку, хоть глоток.
Учись, постигай, расти:
первородства тебе не снести.
Потом, теперь, все равно
рука слепого отца
не отличит руно
от волос на груди мальца.
Расти, учись понимать,
что затевала мать.
Ощути на губах
разваренной каши слизь,
носом уткнувшись в пах,
откуда мы все взялись.
* * *
Я сижу за маленькой партой с наклонной крышкой.
Ноль на ноль получается ноль эмоций.
Математик Антон Романыч страдает отрыжкой.
Он говорит: «Это вам еще отрыгнется!»
День начинался гимном из радиоточки,
продолжался чуть теплым чаем, яичком всмятку.
Тучка-сучка, скажи, где проводила ночку?
Два в дневник, три в уме, четыре в тетрадку.
На лучшем фикусе (накось фикуса!) кто-то обгрыз листочки.
Кто загубил растенье? Кто бросил окурок в кадку?
Костер-трезуб над честной звездой — пентаграммой.
Золотая головка в белой круглой розетке.
Алый галстук с чернильным пятном. Цветовая гамма,
что называется, шик восьмой пятилетки!
Где свобода и равенство, там воцарится блядство.
Где воцарилось блядство, там неизбежно счастье.
Капитализм присваивает общественное богатство.
Встань. Раздели марксизм на три составные части.
Человек вылетает в космос, а ты — из школы.
Политинформация. Как дела во Вьетнаме?
Правильный мир без жвачки и кока-колы.
На линейке под барабан выносят красное знамя.
Ленин все еще с нами. Боже, что будет с нами?
Вызывают в медпункт. Опять под лопатку уколы.