Из цикла "Свиток" (2002)

[borkhers]

* **

Отбросы, обноски, обломки
Образуют культурный слой,
то, что стало костями, черепками или золой;
пронумерованные фрагменты, разложив
рядом (или рядком) на мешковине,
расчистив метелкой из перьев сизых и жестких,
могут собрать, воссоздав, древний сосуд,
который свое отслужив,
забыл о том, что хранил в сердцевине.

Это о черепках. Что до громоздких
обломков черепа, то они могут лежать спокойно,
пока труба не позовет на Суд
кости, мышцы и нервы; все это послойно
возобновляет тело, которое вознесут
ангелы в райские кущи - по недосмотру, или
бесы утащат в ад - честь по заслугам;
у подсудимой души и у воскресшей пыли
вряд ли найдутся причины
восхищаться друг другом.

Среди прочих находок - медные зеркала,
вернее, остатки их, под патиной отражений,
без остатка поглощающие лучи,
затягивающие, как воронка; вечная мгла
ненасытна, рассеять ее - кричи не кричи -
не удается. Единственный шанс поправить дела -
действовать недеянием. Не делать резких движений.

Под чернотой непроглядной скрыто лицо твое ,
или Твое Лицо. Восстановив черты
посредством работ по времени и металлу,
удается хотя бы немного отодвинуть небытие,
и, сотворив молитву, приблизив глаза к овалу,
попробовать убедиться, что это - и вправду Ты.

.

Фрагменты – 8

Справедливость…В яму, в глубокий ров …
во время греховности…
Для каждого противоречащего и разрушение…
Их головы… и посылающие людей к ним…
Будут осуждены как виновные во время жизни своей…
Ты возвысишься… Совет…Те, кто служит…
Кто знает и может… восславить…
Злоба ненавистных созданий… ненавистных созданий…
В яму… во прах… Благодарю Тебя, Господи….




Колонка 124

Текст не сохранился

Comments

[sergey-putilov.livejournal.com]

Вот не могу с вами согласиться. Бродского настолько просто игнорировать, что никаких особых усилий и прилагать не нужно. Всё-таки он во многом выпадает из русской поэтической традиции, я его риторическую поэзию с трудом признаю русской. Хотя, может, прививка западной, прежде всего англоязычной поэтической культуры, - в том виде, в каком преподнёс нам её Бродский, - нам и не помешала.
А что вы имели в виду по грамматической "деструктивной" поэзией?

[borkhers.livejournal.com]

Я думаю, что многое тут зависит от психологических факторов. Фигура Бродского, как ни крути, для целого поколения стала "родительской". В том смысле, что "идолы" шестидесятых, каковые Евтушенко, Вознесенский, Ахмадулина, уже поблекли. Да и коммунистическая риторика мужской части триумвирата симпатий не вызывала. Пушкин и Тютчев маячили где-то вдалеке и отождествлять себя с ними было так же нелепо, как мечтать перевратиться в ангела... А Мандельштам только чуть приоткрывался в распечатках.

Отсюда и десткое отождествление с Бродским, и подростковый бунт, как, к примеру, у Елены Шварц, отсюда и непрятие как чего-то инородного, нерусского. И впрямь, еврей, последние десятилетия жил все больше под сенью Статуи Свободы, писал издевательские стихи о стране, где карта мира замещена пеструхой, мычащей на бугре. Хотя на мой вкус, вот эти то "антирусские стихи" самые русские и есть.

[sergey-putilov.livejournal.com]

Мне интересны разговоры "про Бродского", примерно как маленькому мальчику - "про это". Потому что любовь к Бродскому мне так же непонятна. Да, про то, что именно Бродский оказался выразителем, я уже слышал. Кстати, от человека, который вас моложе лет на пятнадцать. С интересом я наблюдал и за интересом и любовью к Бродскому моей дочери и её сверстников - в середине 90-х. Так что поколение растянулось на три-четыре как минимум. А я из него выпал.
Впервые я прочёл Бродского поздно, в начале 80-х, это были фотокопии - такая форма распространения тоже существовала. Не помню, что именно это было - может, потому, что оставило меня равнодушным. Мандельштама, правда, я тогда тоже знал плохо, хотя издан он был в "Библиотеке поэта", если не ошибаюсь, в 1973-м.
Говоря про нерусскость поэзии Бродского, я, конечно, имел в виду вовсе не его еврейство. Тот же Мандельштам или Пастернак, Слуцкий, Сатуновский - чем не русские поэты? У меня, кстати, есть книжка Мандельштама, где в предисловии не кто иной, как Станислав Куняев, доказывал, к моему удивлению, давно уж знаемое всеми, а именно - что Осип Эмильевич, вне всякого сомнения, русский поэт.