Записки психиатра
Jun. 2nd, 2012 07:38 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
borkhers*
То была рыхлая, непропорционально сложенная, слабоумная девочка. Она могла обслужить себя - одеться умыться. Она знала несколько десятков слов, но произносила их так, что понять ее могла. пожалуй, только мама. Как часто бывает в таких случаях, девочка была ласковой и всегда улыбалась. Но, когда она приближалась к кому-то, чтобы погладить его или ее, от ребенка шарахались. Исключение - домашние животные. В доме всегда была собака и два-три кота.
*
Мать отдала ей себя полностью. В роддоме ей предлагали отказаться от девочки. Но мать осталась матерью. Она воспитывала (если можно воспитать такого ребенка) девочку сама. Она не захотела рожать второго ребенка. То ли боялась. что и второй ребенок родится больным, то ли знала, что при здоровом ребенке ее больная дочь почувствует себя лишней. Отец ушел, когда девочке было восемь лет. Уходил он не от жены, а от ребенка. Не то, чтобы он ненавидел свою слабоумную дочку. Просто не мог на нее смотреть. Значит, если искать корень слова - все же ненавидел. Впрочем, его уход из семьи не имел особого значения. Во-первых он чувствовал себя и был ненужным человеком рядом с парой мать-дочь. Во-вторых, он уже был смертельно болен, о чем не знала его жена, но он знал. Он не прожил и полугода. Его похоронила сестра.
Бывшая жена не пришла на похороны. Я могу опять-таки только гадать: не могла простить ему ухода? Считала его ответственным за рождение неполноценной дочери? Или просто присутствие слабоумной девочки рядом делало весь остальной мир ненужным?
*
Какое-то время мать считала необходимым приглашать меня, тогда еще молодого врача, на осмотр. Надеялась ли она на что-то? Есть у доктора ужасная обязанность - лишать людей надежды. При первом же визите я внятно сказал, что девочке ничем не помочь. Но наступала весна (всегда - середина апреля) и вновь я оказывался в этом доме. И вновь я осматривал больную, проверял рефлексы, назначал неэффективные, но предписанные врачебной традицией препараты...И всегда выслушивал два вопроса. Первый - не появилось ли что-то новое, что позволяет помочь таким больным? Лекарство? Или можно теперь сделать какую-то операцию? На этот вопрос ответ был понятен. НЕТ. Второй вопрос был - а как долго живут такие дети. Я отвечал, что обычно продолжительность жизни таких больных двадцать-тридцать лет. Но при хорошем уходе больные могут жить дольше. Девочка прожила дольше - тридцать семь лет.
*
После ее смерти мать слегла. Она ни с кем не разговаривала, отказывалась от пищи. Через три недели ее не стало. Социальный работник, помогавшая ей в последние годы ухаживать за слабоумной дочерью, унаследовала квартиру.
*
Я узнал, чем кончилась эта печальная история от подруги матери, которая единственная иногда навещала этот дом.
Подруга рассказала мне, что мать слабоумной дочери молилась о том, чтобы дочь умерла раньше, чем она сама. Не нужно объяснять почему. После смерти дочери жизнь матери утратила всякий смысл. Мы иногда говорим, что такие люди умирают от бессмысленности существования. Но обычно это называется депрессией.
То была рыхлая, непропорционально сложенная, слабоумная девочка. Она могла обслужить себя - одеться умыться. Она знала несколько десятков слов, но произносила их так, что понять ее могла. пожалуй, только мама. Как часто бывает в таких случаях, девочка была ласковой и всегда улыбалась. Но, когда она приближалась к кому-то, чтобы погладить его или ее, от ребенка шарахались. Исключение - домашние животные. В доме всегда была собака и два-три кота.
*
Мать отдала ей себя полностью. В роддоме ей предлагали отказаться от девочки. Но мать осталась матерью. Она воспитывала (если можно воспитать такого ребенка) девочку сама. Она не захотела рожать второго ребенка. То ли боялась. что и второй ребенок родится больным, то ли знала, что при здоровом ребенке ее больная дочь почувствует себя лишней. Отец ушел, когда девочке было восемь лет. Уходил он не от жены, а от ребенка. Не то, чтобы он ненавидел свою слабоумную дочку. Просто не мог на нее смотреть. Значит, если искать корень слова - все же ненавидел. Впрочем, его уход из семьи не имел особого значения. Во-первых он чувствовал себя и был ненужным человеком рядом с парой мать-дочь. Во-вторых, он уже был смертельно болен, о чем не знала его жена, но он знал. Он не прожил и полугода. Его похоронила сестра.
Бывшая жена не пришла на похороны. Я могу опять-таки только гадать: не могла простить ему ухода? Считала его ответственным за рождение неполноценной дочери? Или просто присутствие слабоумной девочки рядом делало весь остальной мир ненужным?
*
Какое-то время мать считала необходимым приглашать меня, тогда еще молодого врача, на осмотр. Надеялась ли она на что-то? Есть у доктора ужасная обязанность - лишать людей надежды. При первом же визите я внятно сказал, что девочке ничем не помочь. Но наступала весна (всегда - середина апреля) и вновь я оказывался в этом доме. И вновь я осматривал больную, проверял рефлексы, назначал неэффективные, но предписанные врачебной традицией препараты...И всегда выслушивал два вопроса. Первый - не появилось ли что-то новое, что позволяет помочь таким больным? Лекарство? Или можно теперь сделать какую-то операцию? На этот вопрос ответ был понятен. НЕТ. Второй вопрос был - а как долго живут такие дети. Я отвечал, что обычно продолжительность жизни таких больных двадцать-тридцать лет. Но при хорошем уходе больные могут жить дольше. Девочка прожила дольше - тридцать семь лет.
*
После ее смерти мать слегла. Она ни с кем не разговаривала, отказывалась от пищи. Через три недели ее не стало. Социальный работник, помогавшая ей в последние годы ухаживать за слабоумной дочерью, унаследовала квартиру.
*
Я узнал, чем кончилась эта печальная история от подруги матери, которая единственная иногда навещала этот дом.
Подруга рассказала мне, что мать слабоумной дочери молилась о том, чтобы дочь умерла раньше, чем она сама. Не нужно объяснять почему. После смерти дочери жизнь матери утратила всякий смысл. Мы иногда говорим, что такие люди умирают от бессмысленности существования. Но обычно это называется депрессией.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2012-06-02 08:10 am (UTC)И... эта... да, я верю в себя. :)
no subject
Date: 2012-06-02 09:07 am (UTC)понятно, что верите в себя. Но выскажите мнение по ситуации - кто виноват, что делать, как?
no subject
Date: 2012-06-02 09:44 am (UTC)Есть лишь допуски, разные, в той или иной степени согласовывающиеся с мироощущением описанной матери, отца и их семьи в общем, не более. А решения в чистом виде - нет.
Должная помощь на государственном уровне страшно необходима (и неизмеримо полезна), но её - не мизерно-денежной, а психологической - не существует вообще. Никакой.
Если бы родителям (выбравшим растить/содержать его дома) подобных детей (и сиблингам!) предоставляли обязательное психологическое сопровождение, давали бы хоть какую-то временную разгрузку, то многое было бы иначе. И чаще в таких семьях рождались бы вторые-третьи здоровые дети (потому что не задавил окончательно "крест"), и отцы... не взвешивали бы логику поступка (уйти/не уйти), и, как ни странно покажется, в обществе менялось бы отношение к пожизненно-нездоровым в лучшую сторону.
Существует множество сообществ родителей больных детей, но и они в большей степени несут только информационную пользу. Выгорающий человек не в состоянии поддержать другого, да ещё и так же выгорающего; в этих сообществах преобладает совершенно истерическая эйфория из серии "всё равно горы свернём, а кто - плачет, тот - слабак". Странно, не правда ли? Но это так.
Я не теоретизирую, отнюдь. К сожалению, я знаю, о чём пишу.
no subject
Date: 2012-06-02 12:22 pm (UTC)Я бы так же сказал.