borkhers | Записки психиатра

*
В первый раз я увидел этого пациента в Овидиополе, сразу после того, как он демобилизовался из армии. Молодой человек зашел в кабинет, прикрывая лицо газетой. Я даже помню - то была газета "Труд". Он молча сел напротив меня. Я спросил, что его привело в мой кабинет, на что он жалуется. Молодой человек убрал от лица газету и сказал; "Вот!".

*
Я посмотрел на него - его лицо было совершенно обычным, по-своему красивым. Молодой человек перехватил мой взгляд. Ну, Вы тоже не видите, как и все они! Я осведомился, что именно я должен увидеть. Хобот, - грустно сказал молодой человек, - вот этот ужасный хобот. Хоботом он называл свой совершенно нормальный, даже несколько приплюснутый нос.

*
Я знал, что бывает патологическое убеждение в своем уродстве, оно называется дисморфофобия (о. родной медицинский язык что бы мы делали без тебя!) и характерно для вялотекущей шизофрении.Теперь вялотекущая шизофрения "отменена", и убеждение в неправильности своего тела называется еще красивее - дисморфофобическое-дисморфоманическое расстройство. от перемены в терминах, понятно, реальность не изменяется... Но тот молодой человек был первым встреченным мной человеком с подобным расстройством. Вероятно, потому и запомнил его так хорошо. Разговаривать со мной он отказался. Вместо этого он дал мне общую тетрадь и попросил прочесть ее. То был его дневник. Мне до сих пор жаль, что я не скопировал его. Это было бесконечное описание страданий человека, вступившего в разлад с собственным телом и пытающегося достучаться до врачей, призванных исправить чудовищное уродство, которое было непоправимо, поскольку было воображаемым.

*
Господи, чего я хочу от дерматологов всего мира? - восклицал он в своем дневнике. Хотел он прежде всего, чтобы его проблему увидели и признали ее существование. Но если даже психиатр, правда молодой и неопытный не может увидеть раздувшийся, напоминающих кабачок или баклажан нос, то что требовать от дерматолога и хирурга?
*
Из дневника я понял, что у молодого человека есть еще одна проблема - он считал, что его половые органы также уродливы и "малопродуктивны". Он мастурбировал и оценивал количество спермы. Почему-то ему казалось, что нормальное количество - где-то 200 грамм. "Мои же извержения - ничтожны" - писал он в своем дневнике. У него была мечта - поехать в Одессу на вокзал, найти там "бездомную бродяжку" и поселиться с ней в лачуге, оставшейся ему после смерти матери, по-видимому душевнобольной, но никогда не лечившейся.
*
Понятно, что на работу он устроиться не мог. Понятно, что ложиться в больницу на обследование он не хотел. Когда я намекнул на то, что его переживания носят болезненный характер он прекратил ко мне приходить.
*
Второй раз я встретил его в судебно-психиатрическом отделении лет пятнадцать спустя. Это был оживленный, эмоциональный человек без тени тогдашних переживаний. Он отрицал то, что мы были знакомы и что когда-то у него были проблемы. Он был дважды женат и дважды развелся.
Привлекали к ответственности его за мошенничество. Судя по всему, в том числе и по решению комиссии, он был совершенно здоров....