Из архива - к сегодняшнему дню

[borkhers]

***

По наклонным доскам грузчик выкатывает из
полуподвала большую бочку, там, вероятно, сельдь.
Гипсовый бюст. Черно-красная драпировка сверху вниз.
Флаги с черными ленточками. Видно, случилась смерть.

Начало марта. Не весна, не слишком тепло.
По старому стилю (бабушка говорит) февраль.
Изнутри запотело стекло. Подышать на стекло,
прокрутить глазок и смотреть. Близкая даль

полна перемен, но каких, а тут - пустой гастроном.
Бочка, набитая телами просоленных рыб.
Человек в пальто рыдает, оглядывается по сторонам.
Думает: если этот умер, тем более, я погиб.

Человек с авоськой, человек в кашне, человек в пальто.
Дома - траурный угол "Правды" из ящика для газет.

Поставишь пластинку, и она притворяясь то Собиновым, то
Неждановой споет, пощелкивая, вагнеровский дуэт.

2008

Comments

[stroler.livejournal.com]

Хорошо помню этот день. Накануне на моём дне рождения нас попросили вести себя тихо и не веселиться - он уже "болел" и по радио гнали тоскливую музыку, вперемежку с сообщениями о его болезни. А 5-го у нас в школе отменили даже намеченный на этот день шахматный турнир :-(... Потом был день похорон, площадь,невдалеке от нашей школы, запруженная народом, слушала по радио рыдающие речи Маленкова и Берии... "Как теперь жить будем?" - спрашивал кто-то из собравшихся вполголоса. В ответ молчали.

[borkhers.livejournal.com]

Я ничего этого не помню за малостью лет - два с половиной. Уже писал, что года три спустя после смерти вождя мне попался траурный номер журнала "Мурзилка" с портретом Сталина и какое-то время я думал что вождя зовут "Мурзилка". Еще лучше было у моей армянской знакомой. В ее семье в отношении И.В. была полная определенность. бабушка называла вождя не иначе как "чертом". А посему, увидев в школьном учебнике соответствующий портрет, знакомая радостно закричала - а вот черт! на дворе, по счастью, был уже пятьдесят седьмой и особых последствий не было.